Март 1990 — и далее Шестакова арестовали в феврале. Павел узнал от Михеева — тот позвонил утром, голос возбуждённый: — Взяли. Сегодня ночью. Прокуратура, наручники, всё как положено. — За что? — Статья сто двадцать шестая — превышение должностных полномочий.
5 января 1990, пятница Обратный путь занял три дня. Сначала — сборы. У матери почти ничего не было — одежда, книги, немного посуды. Всё поместилось в два чемодана. — Двадцать семь лет жизни, — сказала она, оглядывая пустую комнату.
2 января 1990, вторник Мать говорила долго. Голос ровный, тихий, как будто рассказывала не о себе — о ком-то другом. — Началось всё с Олави. С финна. Павел слушал, не перебивая. — Мы познакомились в октябре шестьдесят первого.
30 декабря 1989, суббота Козлов позвонил накануне Нового года. — Нашёл. Джубга. Маленький посёлок между Туапсе и Геленджиком. Там в библиотеке работает женщина — Мария Ивановна Светлова. Пятьдесят пять лет, приехала в шестьдесят третьем, одинокая.
23 декабря 1989, суббота Статья вышла в субботнем номере «Ленинградской правды». Первая полоса, крупный заголовок: «ТРИДЦАТЬ ЛЕТ ПОД МАСКОЙ: КАК ОФИЦЕР КГБ ЛОМАЛ СУДЬБЫ НА ЛЕНИНГРАДСКОМ РАДИО» Под заголовком — фотография Шестакова.
20 декабря 1989, среда Это случилось в среду. Лена возвращалась с работы — как обычно, около семи вечера. Темно, холодно, улицы полупустые. Декабрь, все спешат домой. Она вышла из метро на «Василеостровской», пошла к дому.
15 декабря 1989, пятница Михеев позвонил в четверг вечером. — Громов, нашёл. Ковалёв жив. Живёт в Пушкине, на пенсии. Согласился говорить. — Когда? — Завтра. В два часа. Адрес запиши. Записал. Пушкин, улица Магазейная, дом двенадцать, квартира три. — Один поеду?
