— Обещал развод, говорил, что будем счастливы вместе, — в голосе Светланы Игоревны слышалась дрожь. — Ведь тогда мне было всего ничего, совсем наивная дурочка…
— И сейчас мало что изменилось, — подруга оборвала её безжалостно. — Только не надо мне рассказывать, будто он не искал встречи, не интересовался судьбой младенца.
Воспитанием Максима занимались две женщины — Светлана и её немолодая мать. Обе полагали, что лишь им известен верный путь взращивания ребёнка.
— Бедняжка ты мой ненаглядный, — жаловалась старушка, поглаживая внука.
— С чего вдруг бедняжка? — Светлану Игоревну это возмущало. — Ему хорошо, всё необходимое имеется.
— Да только отца нет…
— Нам такой родитель ни к чему! Вообще никто не требуется! Справимся своими силами, не сомневайся.
Управляться с жизнью Светлане давалось нелегко. Служба бухгалтера в скромной конторе требовала частых переработок — сидела над балансами и сводками до глубокого вечера. Бабушка получала скромное пособие по инвалидности, присматривать за ней приходилось постоянно.
Мальчик отличался тихим нравом. Пытался вести себя незаметно, дабы не тревожить бабулю. Впрочем, за шустрым ребятишкой пожилой женщине уследить было затруднительно.
Жаловаться бабушка остерегалась — дочь и без того выбивалась из сил, обеспечивая семейство.
Примерно к десяти годам Максим взял на себя домашние обязанности: выбрасывал отходы, протирал поверхности, наводил чистоту, бегал за покупками. Освоил даже элементарную готовку — мог поджарить омлет, сварить крупу.
Образцовым дитя его, конечно, не считали — случались и потасовки, и опоздания, и неважные отметки, — однако общее существование складывалось мирно.
Естественно, мальчика терзало любопытство: кто родитель и отчего они порознь? Светлана на подобные расспросы замыкалась, лицо становилось непроницаемым.
— Родителя у тебя нет, — обрубала она жёстко. — Оказался малодушным изменником, оставил нас, едва прознал о твоём появлении. Даже не заикайся об этом субъекте! Неужели тебе недостаёт моей заботы? Зачем ещё кто-то?
Бабушка отошла в мир иной, когда внуку стукнуло одиннадцать. И вот тогда да, некто ему требовался чрезвычайно. Допустим, родитель мужского пола.
Соседский Димка имел батю. Подлинного. Игорь Петрович трудился главным на строительстве: возил отпрыска по площадкам, демонстрировал планы, обучал обращению с инструментарием. Даже катались вместе на гоночных машинках.
Порой приглашали Максима. Светлана Игоревна морщилась неодобрительно: «Занятия нашли», — однако средства на развлечения выделяла.
Впоследствии Максим прекратил сопровождать их. Наблюдать взаимодействие Игоря Петровича с Димкой становилось невыносимо больно: как батя похлопывает сынишку, как они перебрасываются шутками. Вот она, полноценная ячейка общества.
Зато Игорь Петрович увлекательно повествовал о строительном деле: как из земляных ям вырастают здания, как проектная документация материализуется в бетонные сооружения. Максим к тринадцати годам принял непоколебимое решение — посвятит себя возведению зданий.
— Даже не мечтай! — взвилась Светлана Игоревна. — Тебе прямая дорога в университет, усвоил? Интеллект имеешь неплохой. Я не затем надрывалась годами, растя тебя, чтобы наблюдать, как ты таскаешь камни! Силы все положила!
— Мамочка, там вовсе не камни таскают. Требуется интеллект — схемы, вычисления, передовые методы, — парировал Максим упорно.
Разразился грандиозный конфликт. Голоса повышали оба. Тем не менее он подал заявление в строительное училище.
Светлана не оставляла попыток, настаивала на одновременном заочном поступлении в академию.
— Подыщу приработок, — упорствовал Максим. — Средства необходимы. Академия останется на будущее, позднее определюсь туда.
Переживания Светланы Игоревны усиливались. К тому же закрадывалось подозрение: отпрыск утаивает нечто существенное.
Диплом предстояло получить вот-вот — идеальный момент для университетских документов, — однако Максим наотрез противился. Более того, сделался нелюдимым, погружённым в раздумья, регулярно отсутствовал неизвестно где.
Какие альтернативы оставались? Светлана приняла решение установить слежку, выбрала удобный миг и отправилась следом.
Открылась поразительная картина: её мальчишка прогуливается в садике близ книгохранилища с незнакомым малышом лет примерно пяти.
Определённо не отпрыск Максима — слишком юн для родительства. В чём же дело?
Ситуация прояснилась, когда сына догнала неизвестная барышня, заметно превосходящая его возрастом.
Приветствовали друг друга радостно, переговаривались воодушевлённо, посмеивались, разошлись, обменявшись поцелуями в лицо.
— Какие безумства творишь?! — Светлана Игоревна обрушилась на сына у самого входа. — Тружусь не покладая рук, обеспечиваю тебе перспективы, достойное завтра, а ты рушишь всё до основания!
— Мамуль, что происходит вообще? — изумился Максим.
— Речь о той особе с дитём, что успела, похоже, заарканить тебя! Как просто подсунуть зелёному юнцу свои затруднения!
— Прекрати сию минуту! Организовала за мной наблюдение?!
— Естественно! — смущения она не испытывала. — Моя обязанность — понимать, что с тобой творится!
Максим несколько мгновений безмолвно созерцал родительницу. Затем тихо испустил вздох:
— Дарья — моя родственница. Егорка — её отпрыск, значит, мой племяш.
— К-к-какая родственница? — лик Светланы утратил краски мгновенно.
— Сводная. Батя общий.
Интонации Максима звучали неожиданно ровно. Светлана же замерла, точно молнией поражённая:
— Каким манером? Где отыскал? Кто проболтался?
Обнаружилось: сын склонил Веру Петровну, материнскую приятельницу, к откровенности касательно родителя.
Приятельница владела информацией полностью, годами сохраняла молчание, берегла тайну. Однако что-то надломилось внутри, вероятно.
Максим оперативно обнаружил в электронных сообществах дочь биологического родителя — Виктора Степановича.
Оказалось: Дарья проживает в том же населённом пункте, растит сынишку в одиночестве и чрезвычайно довольна обретением брата.
— Она замечательная, мамуль, — тихо промолвил сын. — Егорушка тоже прекрасный. Выручаю их, когда Дашке требуется отлучиться: с малышом побуду, прогуляемся… Её матушка скончалась три года тому…
— Запрещаю величать её родственницей! — сипло от негодования проговорила Светлана Игоревна. — И того человека — родителем! Изменник он! Дарья же эта абсолютно тебе не требуется!
— Мамуль, я повзрослел уже, — решительно возразил Максим, к её колоссальному изумлению. — Выбор общения определяю самостоятельно.
Подобным образом сын прежде не высказывался. Никогда ранее.
— Удержу тебя взаперти, покуда не вразумишься и не признаешь мою правоту!
Препирались продолжительно, до осиплости. Компромисса не нашли.
Сверх того, Максим известил: вскоре Виктор Степанович прибудет в населённый пункт, и встреча для него крайне желанна.
— Обрадовался чрезмерно, мамуль, узнав, что мы с Дашкой сблизились, и вообще о моём существовании. Полагал ведь…
— Слушать отказываюсь, что он полагал! Посторонний он тебе! Неужто позабыл, что вскормила и вырастила именно я? Присутствовала неотлучно, тогда как он — обыкновенный предатель и малодушный тип!
Максим счёл разумным удалиться в личное пространство. Продолжение бесплодной дискуссии лишено смысла.
Наутро обнаружилась потрясающая вещь: входная дверь заблокирована наружным механизмом, изнутри отпереть нереально.
— Побудь взаперти, осмысли как следует, кого ценишь превыше, — хладнокровно отреагировала Светлана Игоревна на его возмущённое колотьё.
— Мамуль, перегибаешь. Посещать училище необходимо, вечерком — приработок.
— Подождёт, позднее наверстаешь. Трудовому месту уже дала знать по телефону, сообщила о твоей хвори.
Светлана Игоревна выпросилась на несколько суток к означенной приятельнице, параллельно вознамерившись прояснить, по какой причине та выдала информацию отпрыску.
— Светуль, соображаешь ведь, что в нынешние времена отыскать можно любые сведения, — укоризненно изрекла Вера Петровна, реагируя на упрёки. — Облегчила Максимке задачу попросту. Да задавила ты его полностью гиперопекой и бесконечными претензиями. Предоставь самостоятельность.
— Разумеется! Твои-то девчата имеют батю и представления не имеют, каковы бывают мужчины-мерзавцы!
— Тысячи женщин воспитывают детей от негодяев! — внезапно разгорячилась приятельница. — И обходятся же — не культивируют отвращение к бывшим ни в себе, ни в потомках! Позиционируешь себя исключительной жертвой! Парню родитель мужского пола насущно требуется!
— По какой причине внезапно заступаешься? Осведомлена же, что изменник он и слабак. Поддерживала меня постоянно! — поразилась Светлана Игоревна.
— Поддерживаю и теперь. Вот только, полагаю, переигрываешь совершенно. Вскоре и отпрыска родного в изменники причислишь. Только вопрос остаётся: кто виновнее? Виктор, обманывавший супругу с тобой? Либо ты, внедрившаяся в чужое семейство? Дитя там имелось, между прочим. Откуда уверенность, что обязан бросить дочь и сочетаться с тобой браком?
Светлана Игоревна безмолвствовала ошеломлённо, будто впервые об этом задумалась.
— Божился в преданности, сулил замужество, доверяла же, — наконец выдавила. — Совсем зелёная была, бесхитростная…
— Однако сейчас-то повзрослела и обязана осознавать, — обрубила приятельница. — Станешь утверждать, будто не разыскивал? Не интересовался младенцем? А твой ответ помнишь? Так вот: заявила, что младенца нет вовсе, что урегулировала всё.
— Изменил нам, — Светлана Игоревна проговорила уже без былой убеждённости.
— Оба достойны друг друга, — пробурчала Вера Петровна. — Только отчего Максим обязан расплачиваться за всё?
Вопрос этот стучал в сознании, когда Светлана, всё-таки обидевшись на приятельницу, решила возвратиться досрочно.
Вероятно, поэтому не уследила за автомобилем. Скрежет тормозной системы, столкновение, страдание.
Пришла в себя в лечебнице: контузии, сломанная конечность, контузия мозга.
Потребовалось набрать приятельницу, упросить отпереть дверь Максиму. Вера давным-давно располагала дублирующими ключами от жилища — для непредвиденных обстоятельств.
Отпрыск явился молниеносно, бледный как смерть, и лихорадочно принялся выспрашивать медика: что матери потребуется, насколько критично положение.
— Умерьте беспокойство, юноша! — резковато прервал его лекарь. — Родительница ваша вне опасности. Проведём наблюдение несколько дней, затем отпустим восстанавливаться дома.
Максим посетил её и на следующие сутки: доставил плоды, выпечку, напиток. Однако отчего-то постоянно отводил очи.
— Высказывайся, сыночек, замечаю же, что тревожит тебя нечто, — мягко проговорила Светлана.
Препираться далее с Максимом намерений не имела, желания не было.
— Отец прибыл, внизу ожидает, — несмело произнёс Максим. — Возможно, побеседуете?
— Возможно, — вздохнула протяжно и обратила взор к окошку. — Лишь несколько погодя.
Боковым зрением Светлана Игоревна всё же уловила, как Максим улыбнулся.
Её отпрыск, её отрада, её твердыня. Обязательно требуется устроить так, чтобы печаль более его не посещала никогда.
Бред сивой кобылы и набор фраз.Ужасть.
🙁
Боже, что за бред