– Мам, смотри, какие ракушки! – восторженно кричала восьмилетняя Алиса, выбегая из морской волны. Вера улыбнулась дочери и поправила соломенную шляпу. Южное солнце припекало, но после душной московской квартиры даже этот зной казался благословением.
Аня, ты бы в деревню приехала да помогла. Мария Григорьевна стояла в дверях квартиры дочери, держа в руках сумку с картошкой. Твоя сестра опять лежит с головной болью, а Витя разлёгся на диване, жалуясь на боль в спине!
Юлия сидела в приёмной детского дома и пыталась унять дрожь в руках. Артём рядом изучал информационный стенд, но она знала — это просто способ справиться с волнением. Три года попыток. Три года между надеждой и отчаянием. И вот они здесь. — Нормально себя чувствуешь?
— Настя, я же русским языком сказал — никаких перепланировок. Точка. — Николай откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе. — Коленька, но это же для нас обоих! Смотри, какой проект! — Анастасия придвинула к нему папку с эскизами. — Мы же говорили о детской комнате…
— Алина, детка, не молчи. Скажи хоть слово, — Валентина Павловна присела на краешек кровати рядом с девочкой. — Уже три дня прошло. Мы с Иваном Петровичем места себе не находим. Четырнадцатилетняя Алина свернулась калачиком под одеялом, отвернувшись к стене.
— Алина, ты опять получила четвёрку по химии? — Марина Сергеевна смотрела на дочь через очки в тонкой оправе, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. — Мам, это всего лишь текущая оценка за лабораторную. У Химички сегодня настроение было…
— Мам, а папа опять не ночевал дома? — спросила девочка таким будничным тоном, будто интересовалась, что на завтрак. Елена резко села, натягивая одеяло до подбородка. — Почему ты так решила, солнышко? — Ну, его ботинки не стоят в прихожей. И ещё…
