Я стоял у окна своей кухни, наблюдая за тем, как внизу, во дворе, копошится Тамара — наша соседка с первого этажа. Она кормила дворовых котов, как делала это каждое утро вот уже лет десять. Старушка выглядела нелепо в своём застиранном пальто с облезлым
– Опять ты свои тряпки по всей квартире разбросала! – гремел Виктор Семёнович. – Это что за бардак такой? Я что, в свинарнике живу? – Витя, это не тряпки, а ткани для работы, – спокойно ответила Марина. – Я же швея, ты забыл? – Какая из тебя швея? – фыркнул Виктор Семёнович. – Сидит целыми […
Марина сидела в кафе напротив двоюродной сестры Кати и не могла поверить своим ушам. — Подпиши отказ от наследства деда, — спокойно говорила Катя, помешивая ложечкой кофе. — Тебе все равно ничего не светит, а нам с Димкой пригодится.
— Марина, ты где? — вместо приветствия спросил муж. — Дома, Олег. Где же мне еще быть в семь утра в субботу? — Просто проверяю. У тебя голос какой-то странный. — Я только проснулась… — А, ну ладно. Что на завтрак будешь готовить?
— Ты что, совсем ослеп?! — возмущённый крик жены долетел до меня из кухни, где я только что опрокинул стакан с соком прямо на её новый планшет. — Это уже третий раз за неделю! — Прости, Свет, я правда не увидел…
— Коля, ну ты и паразит, что же ты натворил?! — Алёна смотрела на меня так, будто я только что признался в серийных убийствах. — Помолвка?! Ты серьёзно?! Я сидел на корпоративе, сжимая в потной ладони бокал с шампанским, и лихорадочно соображал, как выкрутиться из этого капкана собственного изготовления.
Степан Михалыч стоял перед дверью с табличкой «Отдел кадров» и чувствовал себя школьником перед кабинетом директора. Только вместо дневника с двойкой в руках у него была папка с резюме, а вместо страха перед родительским собранием — тоскливое понимание, что на пенсии жить невозможно.
