Кабинет главврача утопал в полумраке декабрьского вечера. За окном кружил снег, оседая на карнизах старой больницы. — Понимаете, Сергей Викторович, — доктор Мельникова нервно теребила край папки с анализами, — результаты однозначны.
Елена Павловна отложила телефон и устало потёрла виски. Третий звонок за сегодня от старых знакомых с вопросами о новой избраннице её дочери. «Правда ли, что Маша встречается с этой… как её…
Виктор Павлович аккуратно сложил газету, убрал со стола крошки от завтрака. Взгляд упал на глянцевый журнал, забытый соседкой. На обложке — его сын. Максим Воронов, молодой предприниматель года, основатель IT-стартапа, миллионер до тридцати.
— Вы же понимаете, что я не могу его отпустить? — Галина Сергеевна перебирала бусы на шее, глядя на меня так, будто я пришла отнимать у нее последний кусок хлеба. — Максим — единственное, что у меня осталось после смерти мужа. Сижу я на балконе нашей съемной однушки и думаю: ну сколько можно?
Анна Сергеевна разглаживала ладонью скатерть в десятый раз. Все должно быть идеально. Сегодня Виктор впервые придет к ним домой на ужин. Полгода встречались в кафе, в театрах, на прогулках. А теперь — вот оно, знакомство с семьей. — Анечка, может, мне все-таки уйти к Марусе?
– Андрюша, милый, ну помоги же старшей сестре! – умоляюще сложила руки Марина. – Тебе же все равно каждый день мимо моего офиса ехать. Подбросишь документы, и все дела! – Хорошо, давай, – вздохнул Андрей, забирая увесистую папку. – Только это в последний раз, договорились?
Максим остановился перед дверью своего загородного дома, глубоко вздохнул и повернул ключ в замке. Месяц реабилитации после операции в клинике — и вот он снова дома. Только вот в прихожей его встретили незнакомые ботинки, детский самокат и чужая куртка на вешалке. — Максимка!
