Саша сидела на скамейке у автобусной остановки, массируя ноющее колено. Она давно привыкла к бесцеремонным взглядам, когда хромала по деревенской улице — едва заметно, но достаточно, чтобы стыдливо опускать глаза, ловя на себе изучающие взгляды прохожих.
Звонок в дверь раздался в девять утра в субботу — самое святое время для Андрея, когда можно было наконец выспаться после изнурительной рабочей недели. Он перевернулся на другой бок, натянул подушку на голову и решил проигнорировать звонок.
Мама умерла в марте. Слишком рано для настоящей весенней погоды, но уже достаточно тепло, чтобы могильщики не мучились с промёрзшей землёй. Пётр стоял у края ямы, разглядывая коричневые комья и не понимая, почему не чувствует ничего, кроме тупой усталости.
Наталья сидела перед адвокатом, сложив руки на коленях. Женщина средних лет с серыми внимательными глазами, она казалась спокойной, но её пальцы слегка подрагивали. — Итак, ваш бывший муж подал иск о признании вашей доли в квартире незначительной, — адвокат, полный мужчина лет пятидесяти, листал документы.
— Доброе утро, мам, — она постаралась, чтобы её голос звучал обычно, но внутри у неё всё сжалось. — Валюша! — голос свекрови звенел от энтузиазма. — Мы с Зиной решили к вам заскочить! Помнишь Зину? Мою двоюродную сестру из Воронежа?
В ту ночь дождь стучал в окна с какой-то особой настойчивостью. Анна проснулась от странного ощущения, будто кто-то наблюдает за ней. Она перевернулась на другой бок и протянула руку туда, где должен был лежать Марк.
Ляля нервно сжимала телефон, глядя на номер матери, который уже в третий раз за последние полчаса мигал на экране. Муж, заметив её напряжение, молча приподнял бровь, продолжая помешивать соус для пасты.
