Варвара Степановна не признавала дверных звонков. Эта деталь определяла весь её характер — она никогда не спрашивала разрешения войти. Зачем? Свои же. Родная кровь. — Андрюшенька! — воскликнула она, открывая дверь квартиры сына своим ключом. — Я напекла пирожков!
Людмила Петровна перебирала вещи в шкафу — методично, как делала всё в своей жизни. Три месяца после отъезда сына в Канаду она откладывала эту ревизию. Разложенные стопками детские рисунки, альбомы с фотографиями, свитера, которые она продолжала вязать по инерции, хотя внуки уже не наведывались.
Марина почувствовала это сразу, как только переступила порог квартиры. Тот особый запах — смесь выпечки и духов. Свекровь приехала. Снова без предупреждения. — Сашенька! Маринушка! — Алла Викторовна выпорхнула из кухни. — А я вам пирожки испекла!
Звонок раздался в половине одиннадцатого вечера. Таисия долго смотрела на подсвеченный экран телефона, на котором высветился номер, который она давно не видела. Внутри у неё всё оборвалось — мать никогда не звонила так поздно.
— Какой тяжёлый! — Татьяна перехватила сына. Он завозился, но не заплакал. — Потерпи, малыш, сейчас бабушка приедет. Она взглянула на табло прибытия. Поезд из Саратова опаздывал. Таня качала Мишу и думала о том, что мама Сергея ещё даже не приехала, а она уже устала.
Марина смотрела в окно на мужа, возившегося с машиной во дворе, и чувствовала, как внутри неё растёт пустота. Андрей что-то напевал, методично протирая капот — такой знакомый и такой чужой. Десять лет брака превратились в бесконечную череду одинаковых дней, где они существовали рядом, но не вместе.
Наталья остановила машину перед знакомым подъездом и выключила двигатель. Она медлила, не решаясь выйти. — Может, скажем, что заболели? — Андрей положил ладонь на её запястье, глядя с надеждой. — Ты же знаешь, мама просто приедет проверить, — Наталья попыталась улыбнуться.
