Рокировка по-родственному
А вы знаете, почему в шахматах рокировку придумали? Чтобы короля спрятать! От опасности! А в жизни? В жизни рокировку родственники делают, чтобы квартиру отжать! Я вам расскажу одну историю — вы обалдеете!
истории
Старый Зингер
Алина спрятала эскизы в сумку. Быстро, воровато — как прячут любовные письма. Молния заела на середине, и она дернула сильнее. Что-то треснуло. — Сломала? — Зоя Павловна подняла голову от своей вечной юбки. Третий день подгоняла подол для Марьи Ивановны. — Нет, вроде…
Она оставила новорождённого — и я не осудила. Почему?
– Что орешь-то? Роди сначала, потом ори! – Клавдия Семеновна выжимала половую тряпку в ведро, и мыльная вода с розовыми разводами крови стекала по её жилистым рукам. Крик из седьмой палаты резанул по ушам – молодой, срывающийся. Первородка, стало быть. Они всегда орут громче всех. – Мама!
Хлеб с солью
— Тётка, дай булку! Ну тётка! Анна Петровна обернулась от печи. В дверях пекарни стоял мальчишка — грязный, тощий, с голодными глазами волчонка. — Денег нет, да? — она вздохнула, вытирая мучные руки о фартук.
Чужие дети
– У вас дети есть? Вы так хорошо с ними… – молодая мамаша благодарно смотрела на медсестру, делавшую прививку её орущему карапузу. Марина Петровна застыла с ваткой в руке. Секунда, другая. Ватка дрогнула. Потом механически: – Нет. Был. Но больше нет. А как сказать – да, был, помер?
Свекровь решила, что может всё.
— Баба Нина, а почему голуби не улетают на юг? — Лиза высыпала последние крошки из пакета, внимательно наблюдая за птицами. — А зачем им улетать, если дома хорошо? — Нина Васильевна поправила платок, прикрывая седые пряди.
Всю жизнь он «любил другую».
— Макс, ты не видел папку с квитанциями? — Нина стояла посреди отцовской квартиры, растерянно оглядываясь. — Точно помню, что положила на комод. Тишина. Как всегда. — Ладно, сама найду, — пробормотала она, отодвигая очередную коробку.