Нашествие

Мужчина 35-40 лет с растрёпанными волосами и небритым лицом стоит на кухне в нелепой позе, будто античная статуя. Он в семейных трусах с уточками и ярком женском фартуке с надписью «Queen of the kitchen». В одной руке держит банку майонеза, в другой — бутерброд. Его выражение лица — удивление и лёгкая паника, будто его застигли врасплох. На заднем плане обычная кухня с лёгким беспорядком и утренним светом, создающим домашнюю комичную атмосферу.
Звонок в дверь — как выстрел снайпера. Всегда в самый неподходящий момент. Я стоял на кухне в позе античной статуи «Дискобол с бутербродом», только вместо диска — банка майонеза, а вместо туники — семейные труселя с уточками.

Чужие в доме

Семья из четырёх человек сидит вечером на кухне за столом, на лицах — усталость и надежда, за окном виден городской пейзаж.
Марина услышала, как Антон режет лук. Даже через закрытую дверь — характерный стук ножа по доске. Четыре утра. Он опять готовит свой дурацкий омлет после ночи в мастерской. Она встала, прошла на кухню.

Письма до востребования

Трое человек в почтовой конторе конца XIX века сидят за деревянным столом при свече, каждый держит в руках старое письмо; в центре — мужчина в форменном сюртуке, слева — пожилая женщина в платке, справа — дородная женщина в скромной одежде. Атмосфера тёплая и немного грустная.
Коллежский регистратор Пётр Семёнович Ларичкин служил на почте уездного города N. восьмой год и за это время изучил все человеческие слабости, какие только могут уместиться в почтовый конверт. Любовные излияния гимназисток, деловые хитрости купцов, слёзные

Кто по-настоящему родной

Пожилая женщина с седыми волосами в домашнем халате и тёплом платке обнимает мужчину средних лет в простой рубашке, оба стоят в уютной, слегка затемнённой комнате.
— Тётя Клава, это я, Серёжа! Откройте! — парень колотил в дверь уже минут пять. — Тётя Клава! Наконец за дверью послышались шаркающие шаги. — Кто там ломится-то? Сейчас, сейчас… Замок заедает что-то. Дверь приоткрылась, и в щель показалось лицо — морщинистое, как печёное яблоко. — Серёженька?

Прозрение свекрови

Три усталых человека за кухонным столом в типовой квартире, атмосфера примирения и надежды, вечерний тёплый свет.
Валентина помешивала суп медленными, почти гипнотическими движениями. В последнее время она часто ловила себя на том, что её руки выполняют привычную работу, а сознание словно отделяется, уплывает куда-то в сторону. Вот и сейчас — тело здесь, на кухне, а мысли…

Зависть соседки

Две женщины на уютной кухне. Вера, полноватая блондинка в домашнем халате, с хитрой улыбкой наливает чай. Нина, худощавая и строгая, в тёмном свитере, с клубком пряжи и спицами в руках, смотрит на Веру с насторожённым удивлением. За окном — летний вечер, на столе чашки, сахарница.
— Знаешь, я вчера твоего Петю видела. У магазина стоял, с какой-то молоденькой разговаривал, — Вера как бы между прочим бросила эти слова, разливая чай по чашкам. Нина подняла голову от вязания: — И что?

Диета по-русски

Мужчина 35–40 лет с лёгкой небритостью и короткими тёмными волосами сидит за кухонным столом на фоне уютной русской кухни. На столе — хлеб, колбаса, чай и сахарница. Он разговаривает по телефону, выражение лица — удивление с лёгкой иронией. Атмосфера тёплая, бытовая, с юмористическим оттенком, начало необычной истории.
Это реальная история. Клянусь здоровьем своей тёщи! Хотя… учитывая, как она питается, клятва так себе получается. В общем, звонит мне на днях кум Николай. Голос такой загробный, как у покойника, который воскрес и обнаружил, что пенсию не проиндексировали. — Братан, — хрипит он в трубку, — спасай!
Свежее Рассказы главами