Никто не знал, кто она и откуда появилась, но каждый день её видели на одном и том же месте. На углу площади, возле большого фонтана, где совсем юная девушка сидела на скамейке и болтала ногами в больших облезлых сапогах.
Катерина смотрела на себя в зеркало и улыбалась. Её прическа сейчас одновременно напоминала мультяшного Антошку, который собрался копать картошку, и укладку леди, которая только что вытащила свою голову из авоськи.
Машина неспешно двигалась по трассе. Она уже была довольно старенькой и, пожалуй, при всем желании не смогла бы выдать слишком большую скорость. Но у Светы, сидевшей за рулем, и не было никакого желания погонять.
Верни мне всё, что было подарено. Гена стоял на пороге их бывшего совместного дома, набычившись. — До последнего кольца. Я так решил. — Сбрендил, что ли? — Ася не могла поверить в происходящее. — Мы что, вот так расстаёмся?
Руки Михаила Петровича рассказывали историю его жизни лучше любых слов. Мозолистые ладони хранили память о тысячах кирпичей, десятках построенных домов, бесчисленных часах под палящим солнцем и в промозглый дождь.
Снежана Михайловна безумно любила свою работу, а ещё она любила детей, кошек и собак. Она вообще всех любила. Именно из-за этого муж ушёл к другой. На прощание, наговорив ей много обидных слов, он назвал её блаженной, хлопнул дверью и растворился в небытии.
— Мам, я же тебе говорил, что с Машей встречаюсь серьёзно! Мы уже два года вместе! — Твоя Маша — простая девчонка из общаги, никаких связей, никакой пользы, — махнула рукой мать. — А родители у неё вообще есть?