Посёлок оказался ровно таким, каким выглядел на фотографиях: десяток домиков, продуктовый с вывеской «Якорь» и чайки, которые орали так, будто им всем задолжали. Идеальное место, чтобы сдать макеты в срок и не слышать ничьих вздохов.
Ника услышала тихий нежный голос сквозь полудрёму: — Я сейчас вернусь. Ты только никуда не исчезай, моё прекрасное видение. — Хорошо, буду ждать тебя здесь, — пробормотала она и улыбнулась. И снова провалилась в сон — впервые за месяц спокойный и радостный.
— Я принял решение, — Денис положил на край стола тонкую картонную папку. — Разводимся. Затягивать процедуру не будем, делить нам по большому счету нечего. Старая квартира остается тебе. Дом за городом и машину я забираю.
Полина закрыла тяжелую папку с архивными документами и посмотрела на настенные часы. Половина шестого. В помещении городского архива всегда было тихо, только монотонно гудел старый системный блок под столом у коллеги, да изредка шелестели страницы.
Вера перевернула рыбу на сковороде, убавила огонь и вытерла руки кухонным полотенцем. Пятница всегда была самым тихим днем в их доме. Максим, муж Веры, работал региональным директором по развитию сети аптек, и конец недели обычно проводил в командировках.
— Ты его не любишь! Ты его душишь! Алина стояла на пороге, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк. Мокрый зонт капал на коврик, оставляя темные, расплывающиеся пятна. Она дышала тяжело, с присвистом, будто бежала марафон, хотя лифт в доме работал исправно.
Оксана сидела на корточках в тесной прихожей, притиснувшись плечом к облезлому косяку. В пальцах зажат тюбик суперклея. Прозрачная капля вытянулась, застывая на кончике, и Оксана осторожно прижала край расслоившейся подошвы к серой коже сапога.
