Марина отворачивалась к окну каждый раз, когда Игорь пытался взять её за руку. Супруг никак не мог понять причину такого поведения и решил списать странности на гормональные изменения — жена была на последних неделях беременности их первенцем, мальчиком.
Павел никогда не злился. Вернее, он просто не знал, что такое настоящая злость — жизнь текла спокойно и беззаботно, словно тихая река в летний день. Но в то утро случилось нечто такое, чего он совершенно не ожидал.
Регина и Михаил вышли на просторный двор, затенённый аккуратно постриженными деревьями. Поднявшись по высоким ступеням на дощатую террасу, они увидели отца Регины — Анатолия Степановича. Он сидел в углу террасы и лениво бросал дротики в висевшую на стене мишень, которая была утыкана ими, словно ёж.
Алина замерла посреди тротуара, когда услышала знакомый голос. Сумка с продуктами выскользнула из пальцев и упала на асфальт. — Лина! Наконец-то я тебя нашёл! — Артём бежал к ней. Девушка стояла неподвижно, не веря своим глазам. Её губы дрожали, когда она прошептала: — Ты вернулся…
Марина остановилась у массивной кованой калитки, за которой виднелся трёхэтажный особняк из красного кирпича. Последний раз она была здесь четыре года назад — на похоронах деда. Тогда отец выставил её за порог сразу после поминок, заявив, что «наглости хватило явиться после всего, что натворила».
Осколки от бокала разлетелись по полу, и резкий звон заставил всех замолчать. Елена вздрогнула, инстинктивно прижимая к себе маленькую Катю. Она стояла в гостиной, но отчётливо слышала, как на кухне разгорается очередная ссора между Михаилом и его матерью, Валентиной Петровной.
Валентина Сергеевна стояла посреди своей просторной гостиной, скрестив руки на груди и покачивая головой. Седые волосы были аккуратно уложены в изящную прическу, а глаза блестели решимостью. — Забудьте об этом немедленно!
