Елена стояла посреди пустой гостиной и не могла поверить своему счастью. Наконец-то! Свой дом, своя крепость, своё убежище от… от неё. От Галины Сергеевны. Святой женщины, как любил повторять Игорь, и настоящей ведьмы, как думала про себя Елена. —
Лена растянулась на диване с чашкой какао и новой книжкой. Пятница, девять вечера — идеальное время для того, чтобы наконец-то побыть одной. Никаких шумных компаний, никакого алкоголя, никаких неловких разговоров с одногруппниками.
Галина Сергеевна сидела на кухне за вышивкой, методично втыкая иголку в канву. Один крестик, второй, третий… Монотонная работа успокаивала нервы лучше любых таблеток. За окном моросил октябрьский дождь, а в квартире царила та особая тишина, которая бывает только в домах, где люди живут настороже.
Солнце только-только выглянуло из-за елок, а Света уже хлопотала на кухне. Руки дрожали, чай из чашки расплескивала — никак не могла успокоиться после вчерашнего. Данилка ее, сынок любимый, едва живой домой притащился. Что только могло случиться с мальчишкой! — Светка, ты чего там гремишь с утра пораньше?
Виктор стоял у станка, отшлифовывая очередную деталь, и думал о том, что скоро всё это станет его. Мастерская дяди Петра была небольшой, но прибыльной — мебель на заказ всегда пользовалась спросом. Пётр Васильевич не раз говорил племяннику: — Витёк, ты у меня как сын родной.
— Петруха, куда мчишься-то? Опять тебя баба твоя на поводке держит? — раздался насмешливый голос с лавочки у подъезда. Петр даже не обернулся, только плечи чуть поджались. Шаг не замедлил — Катя звонила, говорила, что Машенька температурит, а он еще с работы не успел в аптеку заскочить. — Эй, каблук!
Получив судебное решение, Марина, честное слово, готова была швырнуть эту бумагу ему прямо в лицо… — но осеклась, поняв, что слишком распалилась. — Ну и что теперь собираешься предпринимать? – поинтересовалась Степанида. —
