Наследство с подвохом.
Дарья стояла у окна нотариальной конторы и нервно теребила край пиджака. Внизу, на парковке, её муж Олег демонстративно курил, облокотившись на капот их старенькой «Приоры». Даже отсюда было видно, как он злится.
личная история
Жена по любви, мачеха по случаю.
— Валь, ну ты же понимаешь, — говорил ещё вчера Игорь, теперь уже бывший муж, — нам с Ритой нужно пространство для новой жизни. Ты найдёшь себе квартиру, ты же у нас самостоятельная. Самостоятельная. Это после того, как она четырнадцать лет растила его
Он мне не брат
— Вера Сергеевна, присядьте, — начальница отдела опеки указала на стул напротив своего стола. — Мы понимаем вашу ситуацию, но дети росли вместе. Разлучать их… это травма для обоих. Вера сжала в руках ремешок сумки.
Долги матери
— Маша? Машенька, это я… мама. Мария замерла. Двадцать лет. Двадцать долгих лет она не слышала этот голос. Последний раз — когда ей было семнадцать, и мать уходила из дома со словами: «Я устала от вас всех. Мне нужна своя жизнь». — Галина Аркадьевна?
Ошибочный выбор
Марина Павловна стояла перед зеркалом в прихожей и методично наносила помаду. Рука слегка дрожала — не от возраста (в сорок пять лет руки дрожат разве что от волнения), а от предчувствия важного момента. Сегодня Валерий должен был познакомиться с Ильёй. Официально. Как её жених. — Мам, ты уверена?
Отложенная расплата
Никита Сергеевич Волков сидел в своем кабинете и смотрел на повестку в суд, которую ему только что вручили. Третья за месяц. На этот раз некая Марина Коваленко требовала установления отцовства и алиментов на двенадцатилетнего сына. – Опять?
Сын, которого я потерял.
Михаил стоял у окна и смотрел на дождь. Капли барабанили по стеклу, оставляя извилистые дорожки, похожие на слёзы. Четыре года прошло с того дня, как его жизнь раскололась надвое – до и после. До того момента, когда позвонили из больницы и сказали, что Анна и их нерождённый сын не выжили после аварии.