Полинка свалилась в понедельник. Утром ещё скакала по квартире, таскала за хвост плюшевого зайца, а к обеду легла на диван и затихла. Катя потрогала лоб — горячий, сухой. Градусник показал тридцать восемь и семь.
— Аня, ну хватит уже! — Димка стоял в дверном проёме кухни и смотрел, как жена швыряет тарелки в раковину. — Что опять? — А то ты не знаешь! Тамара твоя приходила. Борщ принесла. И заодно объяснила мне, что я лук неправильно режу. Лук, Дима! Мне тридцать один год! — Ну, она от сердца…
Очередной тест полетел в мусорное ведро. Елена молча вытерла руки полотенцем и вышла из ванной. На кухонном столе лежала раскрытая папка с результатами последних анализов — стопка бумаг, за которой стояли месяцы диет и сотни уколов.
Артём бросил сумку на пол. Звук получился коротким и окончательным. Он не смотрел на Лену, возился с молнией куртки, дёргая «собачку» с таким остервенением, будто она намеренно мешала ему уйти. — Пойми, это другой уровень, — бросил он в стену.
Глава 17. Колыбель под ивой Май 1997 года ввалился в Мшистые Пожни не тихим шелестом, а неистовым, хмельным гулом. Лед на реке сошел разом, с грохотом и треском, точно сама земля сбрасывала с себя старые, надоевшие оковы.
Глава 10. Эпилог «Жизнь — штука странная. Одной рукой отнимает, другой — даёт. Главное — не озлобиться.» Двадцать лет прошло. Сижу на веранде, смотрю, как солнце садится за рекой. Тот же город, та же улица, тот же дом.
Глава 9. Победа «Когда по радио сказали, что война кончилась — я разревелась. Впервые за четыре года. От счастья.» Зима сорок второго — сорок третьего выдалась лютой. Морозы такие, что птицы на лету замерзали.
