— Она тебе говорит, что я не приезжаю. А мне — что ты не звонишь. Ген, она нас разводит. В трубке — тишина. Потом Гена сказал: — Юль, подожди. Ты спрашиваешь, куда ушли деньги с карты. А ты у неё выписку смотрела? — Какую выписку? — Банковскую. Я тебе ещё раз говорю — она мне […
— Илюш, я квартиру нашла! — голос Светы в трубке звенел таким восторгом, будто она выиграла в лотерею. — Двушка, третий этаж, рядом с маминым домом! Там ремонт свежий, балкон застеклённый, и цена вообще смешная!
Декабрь в этом году выдался капризным, словно стареющая примадонна: то рыдал ледяными дождями, превращая город в серую акварель, то вдруг сковывал лужи хрустким зеркалом и рассыпал по веткам сахарную пудру инея.
Запах лилий Лена возненавидела именно в тот день — когда их привезли слишком много. Белые, восковые, с тяжёлой, приторной сладостью. Они стояли в вазах, лежали на крышке гроба, торчали из венков с золотыми буквами «Любимой маме».
— Ты что, с ума сошла? — мать впервые за три дня посмотрела на Веронику. — Игорь тебе карьеру на блюдечке преподнёс, а ты? — Остаюсь в Москве, мам. — Ради чего? Ради этой дурацкой передачи? Вероника отвернулась к окну.
Мать звонила каждое утро ровно в семь, словно будильник, от которого невозможно избавиться. Алексей знал: если не ответить, через полчаса она будет стоять под дверью с ключами от квартиры, которые сделала себе ещё когда Дарья была жива. — Лёша, ты поел?
