Солнце только-только выглянуло из-за елок, а Света уже хлопотала на кухне. Руки дрожали, чай из чашки расплескивала — никак не могла успокоиться после вчерашнего. Данилка ее, сынок любимый, едва живой домой притащился. Что только могло случиться с мальчишкой! — Светка, ты чего там гремишь с утра пораньше?
Виктор стоял у станка, отшлифовывая очередную деталь, и думал о том, что скоро всё это станет его. Мастерская дяди Петра была небольшой, но прибыльной — мебель на заказ всегда пользовалась спросом. Пётр Васильевич не раз говорил племяннику: — Витёк, ты у меня как сын родной.
— Петруха, куда мчишься-то? Опять тебя баба твоя на поводке держит? — раздался насмешливый голос с лавочки у подъезда. Петр даже не обернулся, только плечи чуть поджались. Шаг не замедлил — Катя звонила, говорила, что Машенька температурит, а он еще с работы не успел в аптеку заскочить. — Эй, каблук!
Получив судебное решение, Марина, честное слово, готова была швырнуть эту бумагу ему прямо в лицо… — но осеклась, поняв, что слишком распалилась. — Ну и что теперь собираешься предпринимать? – поинтересовалась Степанида. —
— Послушай, я ведь родила близнецов! За время нашего брака я набрала всего семь килограммов веса, да и то только после рождения детей! А ты прибавил уже пятнадцать, если говорить деликатно. Так что не стоит мне читать нотации!
Около недели Николай Семенович оказывал внимание приятельнице супруги, а затем… жена переступила порог дома, а он складывает свои пожитки и увязывает узлы… Тот, кто в селе не обитал, никогда не осознает! А кому довелось жить —
— Неужели ты не видишь, насколько неприемлемо она себя ведет?! — тихо возмутилась Анна, плотно закрывая дверь спальни, словно опасаясь, что мать Максима могла подслушать их разговор. — Она совершенно не соблюдает никаких рамок приличия, вмешивается в то, что касается только нас двоих…
