Акансуу оправдывала своё название. В переводе с тюркских языков оно означало «быстрая проточная вода». Прозрачная река бежала по большим валунам и маленьким камешкам, образуя завихрения и пороги, играя солнечными зайчиками и пузырями белой пены.
— Что значит продать? — Нина прижала к груди старую шкатулку бабушки. — Это же единственное, что от неё осталось! Дом в деревне — это память! Егор раздражённо отмахнулся. — Память, память… На память в магазине хлеб не дадут.
Елена сидела на полу среди разбросанных коробок и смотрела на пожелтевшие фотографии. Хрущёвка в Медведково казалась ещё теснее после просторной трёшки, где они жили с Глебом. Но та квартира осталась ему — вместе с новой женой и её розовыми мечтами о евроремонте. — Мам, ты опять ничего не ела?
— Далеко намылился? — спросила Аня тихим голосом. Игорь подскочил на месте. — Зачем так крадешься и доводишь до инфаркта? — вскрикнул Игорь. — Чего нервничаешь? — нахмурилась Аня. — Я просто поинтересовалась, куда направляешься?
Мария сидела на крутом откосе и любовалась бескрайней водной поверхностью, что расстилалась перед ней до самого края света. Солнечные лучи танцевали на рябых волнах, превращаясь в сотни золотистых искорок.
Алексей приехал из районного центра совсем другим человеком. Мария не понимала, что происходит с мужем. — Лешенька, проходи, обед готов, компотик твой любимый сварила, — встретила она его у порога. Алексей отложил журнал в сторону.
Лера сидела в приёмной нотариуса и проверяла рабочую почту. Напротив, развалившись в кресле, громко разговаривал по телефону её двоюродный брат Антон. — Да говорю же, максимум на два дня! — почти кричал он. — Какая деревня? Тут наследство оформить и назад…
