– Мам, а что, если папа тебя разлюбит? – спросила восьмилетняя Настя, складывая пирамидку из кубиков. Ольга замерла с тарелкой в руках. Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. – С чего ты взяла такую глупость?
– Ну что, довольна? – Марина стояла на пороге с двумя огромными баулами. – Теперь твоя очередь с ним возиться. Я больше не могу! Вера опешила. В прихожей, прижавшись к стене, стоял худенький мальчишка лет семи. Смотрит исподлобья, губы поджал. – Погоди, Марин, ты же говорила на пару дней…
– Анька, с ума сошла? Какое усыновление? – Светка чуть не подавилась кофе. – У тебя Максимка есть, чего выдумываешь? – Да не могу я больше родить, Свет. Врачи сказали – всё, баста. А Максиму братик нужен.
– Мама, я так не могу! – кричала Валя в трубку. – Она с утра начинает! «Неужели так трудно яйца правильно сварить? Женька любит всмятку, а не эти резиновые подошвы!» Валя стояла на кухне и тёрла слёзы кулаком.
Голос Антона разнесся по всей квартире, заставив стены содрогнуться от его ярости: — Забудь про эту контору! Домой придешь — и больше никуда! Достало меня это позорище! Привыкай к моему заработку. Мне надоело быть посмешищем на производстве. С каких это пор бабы в разы больше мужиков получают?
– Хватит дома отсиживаться, Светлана! Сколько можно на моем горбу ездить?! – орал Максим, размахивая руками. – Я вкалываю как вол с утра до ночи, а ты тут прохлаждаешься! И не заливай мне про детей – твоя мамаша помогает, да и Кирюха уже большой, в школу пойдет осенью.
— Костя, Петя, а ну-ка быстро ко мне! — Ирина стояла посреди детской комнаты, держа в руках измазанную шоколадом наволочку. — Это что такое? Из-под одеял показались две встрепанные макушки. Близнецы переглянулись и синхронно пожали плечами.
