— Алина, детка, не молчи. Скажи хоть слово, — Валентина Павловна присела на краешек кровати рядом с девочкой. — Уже три дня прошло. Мы с Иваном Петровичем места себе не находим. Четырнадцатилетняя Алина свернулась калачиком под одеялом, отвернувшись к стене.
— Мариш, чаю налей! — донёсся из гостиной голос Бориса. Она вздрогнула. Не от неожиданности — к этому окрику она привыкла за пятнадцать лет. Вздрогнула от осознания: больше не хочет идти. Не хочет наливать, подавать, убирать, готовить, стирать…
— Валь, ну ты же понимаешь, — говорил ещё вчера Игорь, теперь уже бывший муж, — нам с Ритой нужно пространство для новой жизни. Ты найдёшь себе квартиру, ты же у нас самостоятельная. Самостоятельная. Это после того, как она четырнадцать лет растила его
Никита торопливо застёгивал куртку, одновременно пытаясь просмотреть сообщения в телефоне. Марина опять писала о романтическом ужине, но он даже не стал дочитывать — времени не было. — Опять к ней бежишь?
– Ну что, довольна? – Марина стояла на пороге с двумя огромными баулами. – Теперь твоя очередь с ним возиться. Я больше не могу! Вера опешила. В прихожей, прижавшись к стене, стоял худенький мальчишка лет семи. Смотрит исподлобья, губы поджал. – Погоди, Марин, ты же говорила на пару дней…
– Мама, я так не могу! – кричала Валя в трубку. – Она с утра начинает! «Неужели так трудно яйца правильно сварить? Женька любит всмятку, а не эти резиновые подошвы!» Валя стояла на кухне и тёрла слёзы кулаком.
– Валя, ты совсем с ума сошла? Опять деньги на всякую ерунду тратишь! – Андрей швырнул на стол чек из магазина. – Я тебе что, банкомат? Валентина вздрогнула. Она купила сыну новые ботиночки — старые совсем развалились.
