Пес тыкался мокрым носом в щёку. Лиза приоткрыла глаза и увидела огромную морду сенбернара, который сидел рядом с кроватью и внимательно смотрел на неё карими глазами. — Март, ну что ты так рано? — пробормотала она, потянувшись погладить пса по массивной голове.
Валентина Сергеевна проснулась от звонка будильника ровно в шесть утра, как и последние сорок лет. В комнате царил полумрак — февральское утро в Нижнем Новгороде еще не спешило светлеть. Женщина неторопливо прошла на кухню, включила чайник и достала из холодильника контейнеры с едой.
— Правда? — Марина чуть не подавилась салатом. — Варвара Николаевна будет жить с вами? Они сидели в кафе недалеко от работы Анны. Младшая сестра выглядела потрясённой. — Пока что да, — Анна помешала сахар в капучино. — Но я работаю над этим. — В смысле?
– Коля, ты что, совсем с ума сошел? – Юлия Дмитриевна схватилась за сердце, глядя на мужа. – Доверенность на машину? Василию? После всего, что было? – Юль, ну что ты сразу кричишь, – Николай Петрович неловко переминался с ноги на ногу, опираясь на костыли.
Аня, ты бы в деревню приехала да помогла. Мария Григорьевна стояла в дверях квартиры дочери, держа в руках сумку с картошкой. Твоя сестра опять лежит с головной болью, а Витя разлёгся на диване, жалуясь на боль в спине!
Юлия сидела в приёмной детского дома и пыталась унять дрожь в руках. Артём рядом изучал информационный стенд, но она знала — это просто способ справиться с волнением. Три года попыток. Три года между надеждой и отчаянием. И вот они здесь. — Нормально себя чувствуешь?
— Настя, я же русским языком сказал — никаких перепланировок. Точка. — Николай откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе. — Коленька, но это же для нас обоих! Смотри, какой проект! — Анастасия придвинула к нему папку с эскизами. — Мы же говорили о детской комнате…
