Марина стояла у входа в поликлинику и перекладывала папку из руки в руку. Внутри лежали результаты ДНК-теста, распечатка переписки с лабораторией и старая фотография матери. В холле народу было немного — утренний приём только начинался.
Алёна вышла из концертного зала и сразу полезла в карман за перчатками. Декабрь. Минус пятнадцать. Семь лет в оркестре. Два года жили вместе с Виктором. И вот — финал. — Лёля, постой! — Ольга догнала её у служебного входа. — Ты куда так быстро?
Марина смотрела в окно. За стеклом валил снег, фонари едва пробивались сквозь белую пелену. На кухне остывал яблочный пирог — любимый Степана. Только есть некому. Телефон молчал третий день. После ссоры муж просто ушёл.
Елена схватила Антона за рукав. — Стой. Подожди. Я должна объяснить. — Хватит! — Антон выдернул руку. — Наслушался уже! — Ты неправильно понял! — А как еще можно понять? Я что, дурак? Ты меня при подругах поносила последними словами! Или ты думаешь, я такой тупой, что простых вещей не соображу?
Анна стояла у окна больничной палаты и смотрела на покрытый снегом двор. Ей двадцать восемь, но болезнь уже взяла верх — оставалось не больше месяца, врачи не скрывали этого. На кровати, сжав в руках любимую игрушку, сидел её трёхлетний сын Миша.
На часах не было и девяти, а Вероника уже успела измотаться так, словно отработала смену на заводе. Она встала ни свет ни заря — надо было управиться с домом, накрыть на стол и не оплошать перед гостями.
На кухне пахло свежезаваренным кофе и сырниками. Ирина встала рано, едва за окном просветлело, чтобы успеть приготовить завтрак своим сыновьям. До будильника ещё оставалось минут пятнадцать, и можно было спокойно постоять у плиты, слушая, как шипит масло на сковороде.
