— Мама, открой дверь! Немедленно! — Рита дёргала за ручку входной двери, не веря своим глазам. Замок был заперт изнутри, а ключи она оставила на тумбочке в прихожей. — Сначала как следует позавтракай! — донёсся из кухни бодрый голос Маргариты Сергеевны.
— Вячеслав, я могу всё объяснить! — Настя прижимала к груди мятую фотографию, на которой она якобы обнималась с незнакомым мужчиной. — Это же не я! Посмотри внимательнее! — Не я, не я… — Вячеслав швырнул на пол ещё одну фотографию. — А это что?
Маша с облегчением собирала вещи. Она была готова уйти куда угодно — хоть на вокзал, лишь бы подальше от опостылевшего мужа и этого… ребёнка. Своего сына она никогда не называла по имени. Годовалый Миша не вызывал у неё ни капли умиления.
— Тятя, а зачем дядя Петя так громко кричал? Ему больно было? Маленькая Аленка вертелась на коленях у Прокофия Степановича, пытаясь дотянуться до его седой бороды, которую старик всегда аккуратно заплетал в косичку. —
— Галина Петровна, может, стоит быть с мальчиком построже? — осторожно предложила соседка Вера Ивановна. — Вы его слишком балуете. — Он и так много пережил, — вздохнула Галина Петровна, глядя, как четырнадцатилетний Дениска скрывается за углом дома.
— Опять не пришла ночевать, — тихо сказала Галина Петровна, складывая в шкаф выстиранные вещи дочери. — Может, хватит за ней убирать? — вздохнул Николай Семёнович, не отрываясь от утренней газеты. — Сорок два года исполнилось, а мы всё нянчимся с ней.
— Ты серьёзно из-за этого переживаешь? — Катя покачала головой, листая ленту в Instagram. — Да это же давняя история! Мы с ним расстались ещё в прошлом году. Настя сидела на краю кровати и пыталась успокоиться.
