— Опять не пришла ночевать, — тихо сказала Галина Петровна, складывая в шкаф выстиранные вещи дочери. — Может, хватит за ней убирать? — вздохнул Николай Семёнович, не отрываясь от утренней газеты. — Сорок два года исполнилось, а мы всё нянчимся с ней.
Галина Петровна остановилась у окна, глядя на заснеженный двор. В их возрасте — ей шестьдесят четыре, мужу шестьдесят восемь — хотелось наконец пожить для себя. Но судьба распорядилась иначе.
Их единственная дочь Оксана вернулась в родительский дом два года назад после очередного развода. Третьего по счёту. С собой она привезла чемоданы, долги и бесконечные обещания «встать на ноги».
— Мамочка, я же ненадолго! — уверяла тогда дочь, обнимая постаревших родителей. — Найду работу, сниму жильё, и всё наладится.
Но время шло, а ничего не менялось. Оксана работала от случая к случаю — то администратором в салоне красоты, то продавцом в магазине одежды. Едва она привыкала к месту, как находила повод уволиться: то коллектив не тот, то начальство придирчивое, то зарплата маленькая.
— Галя, ты помнишь, какой она была в детстве? — спросил как-то вечером Николай Семёнович. — Отличница, училась в художественной школе, стихи писала…
Галина Петровна помнила. Помнила умную девочку с ясными глазами, которая мечтала стать архитектором. Помнила, как они гордились её успехами, как верили в её будущее. Что пошло не так?
Может быть, они слишком опекали единственного ребёнка? Может быть, слишком много ему позволяли? Николай Семёнович работал мастером на заводе, Галина Петровна — медсестрой в поликлинике. Жили скромно, но старались дать дочери всё самое лучшее.
А потом Оксана поступила в институт, влюбилась в однокурсника и бросила учёбу ради свадьбы. Первый муж оказался красивым, но легкомысленным. Через три года они развелись. Второй — серьёзный инженер, но пил. Третий — предприниматель, обещал золотые горы, но оставил её с долгами.
— Знаешь, — продолжил Николай Семёнович, — я вчера встретил Петра Ивановича. Его Андрей опять получил повышение, его отправляют в командировку в Германию. А Светка Михайловна растит внуков, такая счастливая…
Галина Петровна понимала, о чём думает муж. Им тоже хотелось быть счастливыми дедушкой и бабушкой, хотелось гордиться взрослой дочерью, а не переживать каждый день за её судьбу.
Хлопнула дверь — Оксана вернулась. Она вошла на кухню растрёпанная, с размазанной косметикой.
— Мам, дай опохмелиться, — попросила она, не здороваясь. — Где ты была всю ночь? — спросила Галина Петровна, доставая из холодильника рассол. — У Инки. Мы отмечали её день рождения. Ничего страшного не случилось.
Николай Семёнович оторвался от газеты: — Оксана, тебе сорок два года. Не стыдно? — А что стыдного? Я что, не имею права развлекаться? Всю жизнь только и делай, что работай?
— Но ты же почти не работаешь, — тихо заметила мать. — Да ну вас! Сейчас такие времена, что нормальную работу найти невозможно. А за копейки я торчать не буду.
Оксана выпила рассол и пошла в свою комнату. — Разбуди меня в два, я поеду к Инке. У неё сломался компьютер, буду помогать чинить.
Галина Петровна проводила дочь взглядом. Какой компьютер? Оксана с техникой на «вы». Скорее всего, опять будут что-то «отмечать».
— Коля, — позвала я мужа, — поговори с ней серьёзно. — О чём говорить? Сколько раз уже говорили. В одно ухо влетает, в другое вылетает.
Вечером Николай Семёнович всё-таки решился на разговор. Он дождался, когда Оксана собралась уходить.
— Дочка, присядь на минутку. — Пап, я тороплюсь. Инка ждёт. — Оксана, мы стареем. Мне скоро семьдесят. Маме пересчитали пенсию — прибавили копейки. А ты…
— А что я? — Оксана напряглась. — Ты живёшь как вечный студент. Гуляешь, спишь до обеда, толком не работаешь. Когда это закончится?
— Не работаю толком? — вспылила дочь. — Да я всю жизнь вкалывала! А теперь хочу пожить для себя!
— За чей счёт? — впервые за долгое время Николай Семёнович повысил голос. — За счёт стариков-родителей?
— Вы мои родители! Вы должны мне помогать! — Должны… — устало повторил отец. — А ты нам ничего не должна?
Оксана хлопнула дверью. Галина Петровна подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
— Не расстраивайся. Она же наша дочь. — Наша… А чувствую я себя чужим в собственном доме.
Действительно, с появлением взрослой дочери жизнь в семье кардинально изменилась. Оксана поздно ложилась, поздно вставала, громко разговаривала по телефону, принимала гостей. Её подруги — женщины её возраста, тоже разведённые, тоже «ищущие себя» — часто засиживались до утра, обсуждая мужчин, работу, жизнь.
— Галя, а что, если нам съехать? — неожиданно предложил однажды Николай Семёнович. — Продать эту квартиру, купить однокомнатную где-нибудь на окраине, а разницу в деньгах потратить на дачу.
Галина Петровна задумалась. Мысль была заманчивой. Они всю жизнь мечтали о домике за городом, где можно было бы выращивать овощи, цветы и дышать чистым воздухом.
— А Оксана? — А что Оксана? Пусть сама о себе думает. Мы своё отработали.
Но сказать легче, чем сделать. Как бросить единственного ребёнка? Как оставить дочь одну в этом сложном мире?
Тем временем ситуация ухудшалась. Оксана нашла новую работу — консультантом в мебельном салоне, — но проработала там всего месяц. Она поссорилась с директором из-за графика.
— Представляете, заставляют работать в выходные! — возмущалась она. — Я что, каторжница?
— Доченька, — осторожно заметила Галина Петровна, — но в торговле выходные — самые рабочие дни…
— Мам, не учи меня жить! Я уже не маленькая!
Не маленькая, но денег на жизнь не зарабатывает. Коммунальные услуги, еда, проезд, одежда — всё это ложилось на плечи пенсионеров.
— Галя, — сказал как-то Николай Семёнович, подсчитывая расходы, — мы живём не по средствам. Моей пенсии и твоей на троих не хватает.
— Что же делать? — Не знаю. Но так больше продолжаться не может.
А тут ещё беда подкралась незаметно. Галина Петровна простудилась, простуда перешла в бронхит, а бронхит затянулся. Врач настаивал на госпитализации.
— Мам, только не в больницу! — испугалась Оксана. — Кто за мной присмотрит?
За ней? Сорокадвухлетняя женщина боится остаться без маминой опеки?
— Оксана, — устало сказала больная мать, — ты взрослый человек. Ты справишься.
— Но я же не умею готовить! И стирать не люблю!
Галина Петровна долгим взглядом посмотрела на дочь. Не умеет готовить в сорок два года? Не любит стирать? А кто должен это делать?
В больнице, лёжа на казенной койке среди таких же пожилых женщин, Галина Петровна много думала. Соседка по палате, Анна Федоровна, рассказывала о своих детях — сыне-враче и дочери-учительнице.
— А ваша дочка кем работает? — спросила как-то Анна Фёдоровна.
— Ищет себя, — ответила Галина Петровна и сама удивилась горечи в своём голосе.
— Ищет себя? В сорок лет? Странно…
Да, странно. Другие в сорок лет уже состоявшиеся люди, а их Оксана всё ищет себя.
Когда Галина Петровна вернулась домой, там был беспорядок. Гора немытой посуды, грязное бельё, пустой холодильник. Оксаны не было — она ушла к подруге.
— Как дела? — спросил Николай Семёнович. — Как видишь, — ответила жена, оглядывая беспорядок.
Они молча принялись наводить порядок. Галина Петровна, ещё слабая после болезни, каждые полчаса садилась отдохнуть.
— Коля, — вдруг сказала она, — а что, если мы действительно продадим квартиру?
Муж остановился, держа в руках грязную тарелку: — Серьёзно? — Серьёзно. Надоело.
В тот вечер они долго разговаривали. Вспоминали молодость, когда они вдвоём жили в маленькой комнате в коммуналке, но были счастливы. Мечтали о будущем, строили планы.
— А помнишь, как мы хотели купить домик в деревне у твоей тёти Клавы? — спросила Галина Петровна. — Помню. Но тогда Оксана поступала в институт, и денег не хватило. — А сейчас хватит. Если продать квартиру.
Оксана вернулась поздно ночью, шумела, что-то искала в своих вещах. Утром родители сообщили ей о своём решении.
— Что? — Оксана сначала не поверила своим ушам. — Продать квартиру? Вы с ума сошли?
— Не сошли, — спокойно ответил Николай Семёнович. — Хотим купить дом в деревне. Дышать свежим воздухом, заниматься землёй.
— А я? Где я буду жить? — А ты взрослый, самостоятельный человек. Найдёшь где.
— Но это же квартира моих родителей! Я же здесь выросла!
— И что? — Галина Петровна была на удивление спокойна. — Мы тебя не выгоняем. Продадим свою квартиру, купим дом, а ты устраивай свою жизнь сама.
— Да как вы можете! — Оксана была в ярости. — Бросить родную дочь!
— Мы тебя не бросаем. Мы просто перестаём нянчиться с сорокадвухлетней девочкой.
Несколько дней Оксана пыталась переубедить родителей. Плакала, обижалась, обвиняла их в чёрствости. Но Галина Петровна и Николай Семёнович были непреклонны.
— Знаешь что, — сказала наконец дочь, — может, это и к лучшему. Я давно хочу начать новую жизнь.
Через месяц квартира была продана. Родители купили небольшой дом в деревне в полутора часах езды от города. Оксана неожиданно быстро нашла работу — оказалось, что, когда припекло, она многое умеет. Она сняла комнату и начала жить самостоятельно.
Первые месяцы было тяжело всем. Оксана звонила и жаловалась, что денег не хватает, что ей одиноко и что это несправедливо. Родители переживали — не слишком ли жестоко они поступили?
Но постепенно жизнь наладилась. Галина Петровна с Николаем Семёновичем обустраивали дом, разводили огород, подружились с соседями. Впервые за много лет они чувствовали себя счастливыми.
А через год случилось неожиданное. Оксана познакомилась с мужчиной — вдовцом, инженером на пенсии. Серьёзным, спокойным человеком, который не собирался её содержать, но был готов строить отношения на равных.
— Мам, — сказала Оксана, приехав как-то в гости, — кажется, я наконец поняла, что такое взрослая жизнь.
— И как тебе? — с улыбкой спросила Галина Петровна.
— Трудно. Но… интересно. Оказывается, когда ты сам за себя отвечаешь, жизнь совсем другая.
Они сидели на крыльце и пили чай с мёдом из собственного улья. Оксана рассказывала о работе, о Михаиле — так звали её нового знакомого — и о планах на будущее.
— Вы меня за всё простите? — неожиданно спросила дочь.
— За что прощать? — Николай Семёнович поставил чашку. — Ты же наша дочь.
— За то, что я была такой… несамостоятельной. Такой эгоисткой.
— Мы все совершаем ошибки, — сказала Галина Петровна. — Важно вовремя их исправить.
— А если бы вы не продали квартиру?
— Не знаю. Может быть, ты так и жила бы с нами до самой старости.
— Страшно подумать, — честно призналась Оксана. — Спасибо вам. За то, что не дали мне окончательно расклеиться.
Вечером, когда дочь уехала в город, супруги долго сидели молча, глядя на закат.
— Правильно сделали? — спросила Галина Петровна.
— Правильно, — уверенно ответил муж. — Иногда любовь означает отпустить.
А на следующий день Оксана прислала сообщение: «Михаил просит вашего благословения. Хочет приехать познакомиться».
Галина Петровна улыбнулась, перечитывая сообщение. Наконец-то их дочь стала взрослой. В сорок три года. Лучше поздно, чем никогда.
