Светлана сидела на кухне, обхватив чашку с чаем, и смотрела на черный экран смартфона. Март за окном выдался мерзким – не зима уже, но и не весна еще. Грязный снег таял, превращаясь в бурые потоки, стекающие по обочинам.
– Папа, а почему ты больше не живешь с нами? – Лиза смотрела на Илью своими огромными карими глазами, и он чувствовал, как внутри все сжимается от боли. Илья присел на корточки перед дочерью и поправил ей шарфик.
— Возможно, ей действительно тяжело живётся, — сочувственно протянул Виктор. — Стоит поддержать её, всё-таки родственница. — Ты серьёзно? Когда это она нас поддерживала, не припоминаешь? — Знаешь, Варюш, если подумать…
— Доченька, ты просто не можешь нам отказать! — настаивала мать Алины. — Неужели ты не понимаешь, что судьба твоего брата сейчас в твоих руках? Я умоляю тебя: выставь свою недвижимость на торги! Артему срочно нужны деньги, и промедление недопустимо.
Валентина Сергеевна сидела за праздничным столом у племянницы и украдкой наблюдала за дочерью. Оксана держала на руках новорождённого племянника, и в её глазах мелькнула такая тоска, что материнское сердце сжалось.
— Открывай, паразит! — голос отца прорезал утреннюю тишину элитного жилого комплекса на Остоженке. Сергей нехотя поднялся с дивана, натянул джинсы и поплёлся к двери. Едва он повернул замок, как Павел Николаевич ворвался в квартиру. Лицо его было багровым от ярости. — Ты хоть понимаешь, что натворил?
Анна Петровна долго не могла поверить в то, что слышала. Голос двоюродной сестры в трубке звучал так буднично, словно речь шла о покупке хлеба, а не о том, что переворачивало всю жизнь с ног на голову. — Ну что ты молчишь, Нюшка?
