Маришка вцепилась в край гранитной облицовки фонтана так, что ноготь с треском сломался, оставив на камне серую черту. Площадь перед торговым центром поплыла, превращаясь в винегрет из ярких вывесок и лиц прохожих. Она попыталась сглотнуть, но язык онемел, превратившись в неповоротливый кусок резины.
— Ну же… — прохрипела она, пытаясь расстегнуть молнию на сумке.
Пальцы были как чужие, непослушные. Наконец, она вытянула пластиковый флакон без этикетки — Олег пересыпал туда капсулы, чтобы «не таскать лишнюю упаковку». «Это немецкие БАДы, Маришка. В аптеках не ищи, заказывал через знакомых клиницистов», — его голос, всегда такой мягкий и обволакивающий, сейчас набатом гудел в ушах.
Она вытряхнула на ладонь прозрачную капсулу с бурым порошком внутри. Та выскользнула, ударилась о гранит и закатилась в щель между плитками. Маришка проводила её взглядом, полным тупого отчаяния, и бессильно привалилась к холодному мрамору.
— Тётенька, вам помочь?
Перед ней стояла девчонка лет десяти в огромных наушниках на шее. Она ловко выудила капсулу из щели тонким прутиком и протянула Маришке. — Только она в песке теперь.
— Ничего… — Маришка протянула руку, но девочка капсулу не отдала. Она с любопытством разглядывала флакон, который Маришка всё ещё сжимала.
— А зачем вы это пьёте? Тут же написано: «Nur für Tiere». — Что? — Маришка замерла. Гул в ушах на секунду стих. — Это витамины. Для сердца.
Девчонка хмыкнула и бесцеремонно примостилась рядом на край фонтана. — Я в немецкой спецшколе учусь, у нас лингафонный кабинет через день. Здесь написано: «Только для животных». Вон, на дне флакона выбито — лошадиная голова в треугольнике. Это чтобы у жеребцов связки не рвались перед скачками. Мой папа говорит, что если люди такое едят, у них пульс как у бешеной белки становится. А вы бледная, как мел на доске.
Маришка посмотрела на флакон. На донышке, которое она никогда не разглядывала, действительно рельефно проступал силуэт лошадиной морды.
В памяти всплыл вчерашний вечер: она сидит в кабинете своего архитектурного бюро и методично перечеркивает доверенность на имя Олега. Ручка рвала бумагу, а муж стоял в дверях, прислонившись к косяку, и молча смотрел, как она ставит жирную точку в их совместных финансах. На скулах у него тогда ходили желваки. А сегодня утром он, как обычно, принес ей стакан воды и этот флакон.
— Где твой папа, девочка? — Маришка попыталась встать, опираясь на край фонтана. — Вон там, — Дашка махнула рукой в сторону синего козырька опорного пункта полиции. — Он там дежурит. Его дядя Миша зовут, он у меня строгий, но справедливый. Хотите, доведу? А то вы сейчас точно в фонтан нырнёте, а вода там холодная.
Маришка глубоко вдохнула. Воздух был тяжёлым, словно пропитанным пылью. Она посмотрела на капсулу в руках ребёнка и сделала первый шаг.
***
Дашка шагала вприпрыжку, задевая носком кроссовка трещины в плитке, а Маришка брела следом, считая шаги. Раз, два, три… Вдох. Четыре, пять… Выдох. Если сбиться со счёта, площадь снова начинала крениться влево.
— Вы не бойтесь, папа только на вредных рычит, — не оборачиваясь, бросила девочка. — А вы же не вредная? У вас часы классные, у вредных такие сразу ломаются.
Маришка усмехнулась одними губами. Часы. Подарок самой себе на десятилетие бюро. Она купила их в тот же день, когда Олег впервые принёс тот флакон. Он тогда долго застёгивал ремешок на её запястье, заглядывая в глаза: «Маришка, ты должна сиять, даже если просто пьёшь чай на кухне».
Память услужливо вытащила сцену в офисе полугодовой давности. Инга, её заместительница, вошла без стука и швырнула на стол планшет с выписками. — Марин, у нас пробоина, — коротко сказала она.
Олег выводил деньги на «консультации», а на деле — просто спускал их. Сумма набежала такая, что можно было обновить весь парк техники в бюро. Вечером того же дня Олег сидел в прихожей на пуфике, закрыв лицо руками. Он не кричал, только плечи мелко подрагивали. — Это азарт, Марин. Я не хотел, это сильнее меня. Прости.
Маришка тогда стояла, прислонившись спиной к двери, и методично резала ножницами его карту прямо над мусорным ведром. Пластик хрустел, а Олег молча смотрел на разлетающиеся куски. — Доступ к счетам я закрыла, — сухо сказала она. — Будешь жить на оклад. И лечиться.
Он тогда затих, стал тише воды. Готовил завтраки, приносил плед, когда она засыпала над чертежами. А через месяц у Маришки начались первые обмороки. И появился этот «немецкий препарат».
Маришка споткнулась о бордюр, но Дашка тут же подхватила её за локоть — хватка у девчонки оказалась на удивление крепкой. — Осторожнее! Тут ступеньки коварные, папа на них один раз штаны порвал.
Они подошли к тяжёлой двери с синим козырьком. Дашка с силой рванула ручку и обернулась: — Пап! Я тут свидетеля привела! С уликой!
Дежурный за стеклом, молодой парень, лишь кивнул, пропуская их. Кабинет «папы» оказался тесным помещением, где стопки бумаг громоздились до самого потолка. Мужчина за столом сосредоточенно печатал что-то одним пальцем. При виде дочери он лишь устало потёр переносицу.
— Даш, я же просил: уроки и домой. А ты кого привела? — Пап, это тётя Марина. Её муж кормит добавками для лошадей. Читай.
Маришка опустилась на скрипучий стул для посетителей. Сил стоять больше не было. Она положила ладони на колени и посмотрела на мужчину — у него был цепкий, сканирующий взгляд человека, который привык видеть схемы там, где другие видят случайности.
***
Михаил не суетился. Он вытянул из стола листок, сложил его и подложил под качающуюся ножку. Стол замер. Мужчина взял флакон, повертел его и перевел на Маришку тяжелый взгляд.
— Волков Олег? Фамилия, скорее всего, липовая, — он придвинул клавиатуру. — Пять лет назад была похожая серия. Две владелицы бизнеса скончались от остановки сердца вскоре после свадьбы. Мы тогда не смогли ничего доказать. Но пару месяцев назад в архивах нашли фото с камер тех лет, прогнали через систему распознавания и разослали ориентировку. Теперь я вижу — это он. Просто сменил имидж.
Маришка выпрямила спину. Она смотрела, как курсор на мониторе мигает в такт ее пульсу. Пять лет назад. Значит, он пришел к ней сразу после «тех» похорон.
Михаил положил перед ней чистый лист и ручку. — Пишите, Марина Владимировна. Всё по порядку: когда начались обмороки, кто давал капсулы.
Дашка принесла пластиковый стаканчик с водой. Маришка взяла ручку. Первая буква вышла кривой, но дальше почерк выровнялся. Она фиксировала факты: как Олег запретил ей ходить к врачам, как сам расфасовывал препарат.
Михаил нажал кнопку селектора: — Саныч, пробей состав. Срочно. Динамик хрипнул в ответ: — Дрянь редкая. Концентрированный стимулятор для скаковых лошадей. У человека от такого сердце изнашивается за месяцы. Любой врач напишет «естественные причины», если не знать, что искать.
Маришка аккуратно положила ручку. Она не плакала, только очень крепко сжала стаканчик — вода плеснула на стол. — Арестуйте его. Он сейчас дома.
Михаил отрицательно качнул головой. — Взять его дома — значит дать шанс адвокатам. Он скажет, что ошибся банкой, что купил «витамины» с рук. Нам нужен прямой умысел. Доказательство, что он хочет вашей смерти сейчас.
Он прошелся по кабинету, поправляя кобуру. — Мы создадим ситуацию.
Маришка разглядывала свои ногти. — Инга, — наконец произнесла она. — У неё дача в лесу. Сейчас там никого.
Михаил кивнул. — Звоните подруге. Пусть оставит ключи и уезжает. Мы пойдем следом за вашим такси.
Инга ответила через три гудка. — Инга, это я. Нужно на дачу. Прямо сейчас. Ключи под порогом? — Да, как обычно. Марин, что с голосом? — Потом, Инга. Всё потом.
Маришка нажала отбой и убрала телефон в сумку. Михаил уже набирал внутренний номер: — Петрович, машину готовь. Группе — полная готовность. Пойдем вторым бортом за такси, заляжем в лесу у дачи Инги. Будем ждать гостя.
Дашка подошла к Маришке и взяла её за руку. Пальцы у девочки были теплые и липкие от конфет. — Вы не бойтесь. Папа у меня как бультерьер. Если вцепился — не отпустит.
***
Дорога до дачи тянулась бесконечно. Маришка сидела на заднем сиденье такси, плотно прижавшись плечом к двери. За окном мелькали тёмные силуэты деревьев, сливаясь в сплошную стену. Водитель то и дело переключал радио, и этот шум мешал сосредоточиться. Она смотрела на свои ладони, пытаясь угадать по вибрации кузова, когда машина свернёт на просёлочную дорогу.
Такси затормозило у глухого забора. Маришка постояла минуту, слушая, как затихает рокот мотора вдали. Ключи нашлись под порогом — холодный металл обжёг пальцы. Она вошла в дом, не включая свет, и по памяти прошла на кухню.
Она выгребла из кармана флакон. Бурые капсулы с сухим, костяным стуком посыпались в раковину. Маришка вывернула кран до упора. Струя подхватила их, закружила в воронке и унесла в слив. Она выключила воду, вытерла руки о кухонное полотенце и просто села на край табурета, перестав наконец вжимать плечи в уши.
В кармане зазвонил телефон, она поднесла телефон к уху.
— Да, Олег? — голос вышел ровным. — Маришка! Ты где? Я пришёл домой, а тебя нет!
Маришка молчала, слушая, как в трубке что-то фонит. Она прикусила губу, глядя на пустую раковину.
— Разболелась голова, решила проветриться. Сама не заметила, как доехала до дачи Инги. Хочу тишины. — На дачу? Одна? — голос мужа стал сухим. В трубке послышался щелчок зажигалки. — Ты приняла добавки перед отъездом? — Конечно. Сразу две, чтобы наверняка. Знаешь, мне уже лучше.
В трубке воцарилась тишина. Маришка ждала, не шевелясь. — Я сейчас приеду. Тебе нельзя быть там одной. — Не надо, Олег. Я хочу выспаться. Приезжай завтра утром, привези что-нибудь к завтраку, ладно? — Хорошо. Утром так утром. Спи, родная. Я люблю тебя.
Маришка нажала на красную кнопку. «Я люблю тебя». Она посмотрела на свои руки — пальцы лежали на столе ровно, без той мелкой дрожи, что преследовала её последние недели. Она встала, подошла к входной двери и до упора провернула засов. Щелчок металла отозвался в пустом коридоре.
Потом она прошла в комнату, взяла тяжёлую стальную кочергу у камина и положила её на прикроватную тумбу. Села в кресло, не включая лампу. В окно пробивался бледный лунный свет, раскрашивая пол в полоску. Маришка просто смотрела на дверь, положив ладони на подлокотники. Оставалось ждать.
***
Часы на стене тикали с сухим металлическим лязгом. Маришка сидела в кресле, не включая лампу. Лунный свет разрезал ковер на черные и серые куски. Она не сводила взгляда с входной двери, положив ладони на холодные подлокотники.
Шум мотора возник внезапно и так же быстро стих. Гравий под колесами хрустнул, дверца машины закрылась почти бесшумно — Олег даже не стал ею хлопать.
Шаги на крыльце были осторожными. Ручка двери медленно, миллиметр за миллиметром, пошла вниз. Раздался негромкий стук — это замок уперся в засов. Наступила тишина. Маришка замерла, почти не дыша. С той стороны двери Олег тоже замер. Он ждал звуков изнутри: предсмертного хрипа или грохота упавшего тела.
Не дождавшись, он спустился с крыльца. Маришка видела через щель в шторах, как его тень скользнула к окну первого этажа. Олег прижался лицом к стеклу, прикрыв глаза ладонями от лунного света, пытаясь разглядеть что-то в темноте гостиной.
Затем он вернулся к машине. Он действовал быстро и сосредоточенно, как механик в гараже. Из багажника он достал тяжелый строительный инструмент, обмотанный тряпкой, чтобы металл не звякнул о кузов. Снова поднялся на крыльцо и вставил конец монтировки в щель между дверью и косяком. Раздался натужный стон древесины. Олег давил всем весом, медленно выламывая засов, его лицо при этом оставалось абсолютно спокойным, сосредоточенным.
В этот момент из тени за углом дома вышли трое. Один из них просто положил ладонь на плечо Олега, прерывая его работу. Тот вздрогнул, и монтировка с глухим стуком упала на деревянный настил крыльца.
— Волков Олег? — Михаил не повышал голоса. — Руки за спину.
Олег не стал спорить или бежать. Он медленно поднял руки, его плечи поникли, и он послушно позволил защелкнуть на запястьях стальные браслеты. Перед тем как его увели, он на мгновение поднял взгляд на окно второго этажа. Маришка не отвернулась. Она смотрела, как его заталкивают в машину, и только один раз поправила воротник халата, словно ей стало холодно.
Эпилог. Один год
Инга влетела на кухню, не снимая туфель на каблуках. Она бросила папку на край стола. — Подпиши накладные, Марин, у меня логистика визжит! Маришка методично нарезала яблоко тонкими, почти прозрачными дольками. — Сядь, Инж. До понедельника всё подождет.
Инга замерла, глядя на Маришкин живот. Она шумно выдохнула и опустилась на соседний стул. — Стала ты какая-то… непробиваемая. Маришка протянула подруге кусок яблока.
В коридоре послышалась возня. Дашка, в школьном сарафане, пыталась натянуть на кота вязаную шапочку. Кот отчаянно цеплялся когтями за ковер. — Мам, а папа скоро? Мы же в зоопарк собирались! — Дашка заглянула в кухню. — Обещал быть к пяти, Дашуль.
Дверь открылась, и зашел Михаил с двумя тяжелыми пакетами. Он коротко кивнул Маришке и сразу прошел к столу. — Опять тяжести? — она поднялась, придерживая поясницу. — Это витамины, — Михаил выудил из пакета крупный ананас.
На плите засвистел чайник. Дашка бросила кота и вцепилась в ананас. Маришка подошла к окну. Во дворе старая липа качала ветвями, а Дашка за столом снова пыталась поймать кота. Она просто стояла и смотрела на улицу, поглаживая живот.
