Честь рода Кременьковых

Глава 1

Светлана, молодая и любознательная официантка, уверенно балансируя, несла поднос, на котором расположились блюда высокой кухни. В одном из самых старых и престижных заведений города за месяцы службы девушка повидала достаточно цинизма, исходящего от богатых, пресыщенных деньгами клиентов. В её боевитом и открытом характере всегда жила готовность к спору. Но она хорошо знала: здесь деньги часто безжалостно заменяли манеры, и за дерзость клиенту можно было поплатиться рабочим местом.

Сегодня ей выпало обслуживать зал для особо важных гостей. У столика у панорамного окна сидели двое влиятельных мужчин. Одного из них, господина Пудриченко, чиновника, приближённого к мэрии, Светлана узнала сразу. Он был частым гостем дорогого заведения. Рядом с ним, словно восточный идол, восседал Ильхан Карахан — турецкий миллиардер, чьё громкое имя стало известно всем во время срочного утреннего собрания персонала из-за особой важности гостя.

Подавая горячие закуски, Светлана, невольно нарушив профессиональную отстранённость, задержала взгляд на турецком госте, с любопытством разглядывая его дорогие часы и перстни. Карахан мгновенно это заметил. Он почувствовал, как кто-то из обслуживающего персонала посмел проявить к нему непочтительное, даже наглое любопытство. Светлана, поспешно отведя глаза, мгновенно стушевалась, и эта секундная паника не укрылась от него.

— Эй, девушка!

Иностранец произнёс это с заметным гортанным акцентом, и его низкий властный голос прозвучал как приговор.

— Ты смотрела на меня, я видел, что тебе интересно. Зачем на меня смотришь?

Светлана почувствовала, как лицо заливает краска от стыда. В горле пересохло, но она нашла в себе силы ответить, хотя голос дрогнул:

— Простите, я просто выполняла свою работу.

Миллиардер медленно достал из кармана увесистую старинную турецкую серебряную монету, которую он, по всей видимости, носил ради бахвальства, и с глухим щелчком отправил монету на блестящий паркет у самых ног Светланы.

— Подними. — В голосе Карахана не было ни капли просьбы, только чистый, унижающий приказ. — Если хочешь чаевые, подними. Я должен проучить нахальную официантку. Ты здесь для того, чтобы служить. Не забывай своё место.

Пудриченко, откинувшись на спинку стула, громко и нагло засмеялся, наслаждаясь представлением.

Светлана замерла, уставившись на монету. Внутри всё горело от ярости и желания ответить этому наглому богачу, но она отчётливо понимала, чем чревата потеря хорошей работы в их небольшом городе. Она подавила порыв возмущения, прижала к груди пустой поднос до побеления костяшек и, не поднимая монеты, молча с несгибаемым достоинством развернулась и отступила от столика.

Она долетела до кухни, уронила поднос на стол, и тут же над ней, словно коршун, нависла администратор зала.

— Света, что с тобой? — прошипела администратор, хватая её за локоть. — Ты что там устроила? Подними монету, чтобы не было никаких скандалов. Ты вообще понимаешь, какой урон престижу нашего заведения будет нанесён, если они уйдут недовольные? Быстро успокойся, иначе вылетишь отсюда!

— Я держусь! — выдохнула Светлана и попыталась взять себя в руки.

Она была вынуждена снести унижение, чтобы не потерять работу.

Светлана, с трудом сдерживая дрожь после унижения, торопливо собирала грязную посуду со стола, за которым сидели Пудриченко и Ильхан Карахан. Она старалась двигаться быстро и незаметно и больше не глядела на гостей. Мужчины разгорячённо обсуждали что-то.

— Я же тебя уверяю, Ильхан, там всё чисто, — чиновник говорил вкрадчиво, словно пытаясь успокоить собеседника. — Бумаги по земельному участку уже подписаны.

— Мои юристы говорят, что эта земля — ваш городской парк, и скандал может быть, — хмурил брови турок. Его голос звучал недоверчиво. — Дмитрий, ты уверен, что земля подойдёт под мой проект?

— Ну что ты говоришь, дорогой? Какой скандал? — чиновник нарочито хохотнул, и этот звук резанул Светлане слух. — Я же тебе объясняю, этот старый парк утратил актуальность. В прошлом году мы открыли новый, современный. Там теперь все мамаши с колясками гуляют. И молодняк ходит только туда, а старый заброшен. Никто слова не скажет.

— А что с растительностью? — спросил Карахан.

— Берёзки да заросли — это не проблема, — Пудриченко уверенно похлопал себя по карману. — Просто небольшой участок берёзовой рощи, туда, куда никто сто лет не заглядывал. Вырубим, выровняем — и готово. Зато, Ильхан, ты только подумай: это же будет самый востребованный гольф-клуб в регионе. — Пудриченко многозначительно улыбнулся. — Ты же знаешь, кто будет туда ходить, верно? Твои инвестиции отобьются с лихвой.

Карахан отодвинулся от чиновника и только тогда заметил официантку возле стола. Он неодобрительно скривил губы. Пудриченко моментально уловил неудовольствие турецкого миллиардера.

— Иди, иди, девочка, давай пошевеливайся, — шикнул он на официантку.

Девушка, стараясь сохранить хладнокровие, подняла поднос с грязной посудой и поспешно ушла. «Берёзовая роща в старом парке» крутилось у Светланы в голове. «Там же закрытое кладбище. Что скажет мама? Она же будет плакать».

Доработав смену на автопилоте, Светлана вернулась домой. За окном стоял ясный, тихий летний вечер. Старенькая мама что-то готовила на кухне. За её спиной бубнил диктор в телевизоре. Светлана вошла на кухню и обняла маму за плечи.

— Ну как ты сегодня, мамуль?

Та посмотрела на дочь ясными глазами и улыбнулась. В груди Светланы появилось какое-то острое, щемящее чувство, и она обронила то, что услышала недавно на работе:

— Мам, мэрия хочет снести старый городской парк и вместе с ним берёзовую рощу.

Глаза пожилой женщины расширились, и в них появилось страдание.

— Я так и знала, рано или поздно эти ненасытные до него доберутся, — прошептала она. И Светлана видела, как сильно дрожат её губы. — Доченька, там же кладбище, там твой папа, мой Андрюша. Погиб, когда я тебя носила под сердцем. Схоронили его такого молодого, красивого. Я ведь туда постоянно хожу. Это единственное место, где я могу с ним побыть.

Она смотрела на Светлану полным печали взглядом, таким, что у Светланы внутри всё перевернулось, и продолжала:

— Там в старой части лежат твои дед и прабабка, и много кто ещё. Многие погибли в войну. Прабабка — в разбомбленном госпитале, дед — в окопах, защищая этот город. Это же святое! — она смахнула слезу. — А ты, доченька, давно там не была. Я уже не припомню, когда ты в последний раз ходила к отцу на могилку.

— Я сейчас пойду, мам, — твёрдо сказала Светлана.

— Прямо сейчас сходи, доченька, — прошептала мать, утирая слёзы. — Может, в последний раз…

Светлана вышла и направилась к старому парку. Проходя через тихий, залитый мягким вечерним солнцем парк, она заметила, как мало здесь людей и как сильно трава проросла сквозь дорожки. Этим летом вокруг только старые могучие берёзы.

Через несколько минут она уже стояла у заросшей травой ограды, за которой располагалось забытое кладбище. Попетляв немного, она нашла могилу отца и села на старую скамейку рядом. На памятнике в заржавевшей рамке виднелась пожелтевшая фотография — молодой бравый мужчина, её отец Андрей Кременьков. Его образ, сотканный из рассказов матери, из старых нечётких фото, всегда где-то жил в её сердце.

Светлана закрыла глаза. Она никогда не знала тепла его отеческой ласки, но понимала, что здесь, под этой плитой, он живёт для её матери. Молодая женщина вдруг осознала, что раньше воспринимала это место как некую обыденность, как часть скучного пейзажа юности. И только сейчас, когда оно оказалось под неумолимой угрозой исчезновения, она ощутила его по-новому.

— Как же так вышло, папа, что мы даже не увидели друг друга? — невольно спросила девушка в пустоту. — Ты погиб таким молодым. А ведь мне сейчас столько же лет, сколько было тебе.

Светлана встала и медленно пошла вдоль покосившихся надгробий. Она с удивлением и особым странным чувством стала замечать, как часто ей попадается одна и та же фамилия — Кременьковы. Раньше эти имена были просто надписями, но теперь они обрели вес. Внезапно её пронзила мысль: её семья, возможно, одна из старейших в этом городе. И здесь лежат как её предки, так и дальние, давно забытые родственники.

Она нашла большую замшелую плиту, где покоились её дед и бабушка, а рядом — совсем старое, треснутое надгробие: «Василий Иванович Кременьков, защитник города. 1942».

Она вспомнила рассказ матери, как они погибли, сражаясь за эту самую землю. Её личные проблемы и обиды, вроде недавнего унижения в ресторане, вдруг показались ничтожными по сравнению с трагической историей её семьи. Здесь лежала память о борьбе и о долге, которую алчные чиновники решили просто сравнять с землёй ради гольф-клуба.

Осознание кощунства, которое должно было свершиться, вдруг толкнуло её на решительный шаг. Светлана достала телефон, набрала знакомый номер и замерла в ожидании.

— Петька, это Света. Слушай, мне нужно кое-что тебе рассказать.

На другом конце провода раздался бодрый голос Петьки Котикова, известного в городе блогера и активиста:

— Светуль, привет! Ты откуда такая взволнованная?

— Я слышала, как Пудриченко и этот турок со своей строительной компанией обсуждали снос старого парка под застройку, — быстро сказала Светлана. — Говорят, что парк никому не нужен, но там кладбище, Петя. Мой отец, дед и прадед там похоронены, в этой берёзовой роще.

На другом конце воцарилась тишина.

— Вот это поворот… Спасибо, Светуль, ты вовремя. — Голос Петьки вдруг стал серьёзным и жёстким. — Я уже давно слежу за незаконной вырубкой в старом парке, но не понимал, ради чего. А теперь у меня есть полная картинка. Пудриченко совсем обнаглел. Завтра жди сенсацию!

Продолжение…

Читайте также: Дедова наследства.