Всю свою жизнь Марина мечтала о деньгах. Уже с самого раннего возраста она понимала, что без них в этом мире делать нечего. С того самого момента, когда, попав в детский дом, она плакала на коленях у тётки, которая говорила, что у них нет денег, чтобы воспитывать ещё одного ребёнка. У них своих шесть человек — их бы прокормить.
Марина помнила, как обещала тётке мало есть и много работать, лишь бы та забрала её. Но тётка продолжала вздыхать и говорить, что мать, непутёвая, родила неизвестно от кого. А теперь что? Теперь ничего не сделаешь. Так и ушла, вздыхая и охая, и больше не пришла. Как говорили воспитательницы между собой — потому что взять с Марины было нечего. Вот тогда она уже знала: если бы с неё было что взять, то жила бы она в семье тётки.
Марина старалась, читала книги, решала примеры даже вне школы. И вызывала этим кучу насмешек и от воспитателей, и от ребят. Все твердили ей одно:
— Да не пытайся ты прыгнуть выше головы. Из детдома кто выходит — никто не становится таким, как все. И ты не будешь.
Марина сжимала зубы, чтобы не заплакать, и читала, считала снова и снова.
Она вышла — как смеялись сами детдомовцы — «освободилась» вся в ожидании чуда. Ей дадут жильё, она поступит учиться, и всё у неё будет хорошо. Но жильё оказалось не таким, как она представляла. По сути, жить в нём было нельзя.
На учёбу? Обойдя все учебные заведения, Марина поняла: кроме ПТУ и профессии швеи-мотористки или чего-то подобного, её ничего не ждёт. Долго думала, потом решила: пропустит год, устроится на денежную работу, подкопит, а потом придёт поступать. И всячески будет скрывать, что она из детского дома.
Только и тут получилось не так, как планировала. Все денежные работы были уже заняты людьми с образованием. Пока Марина бегала, прошёл срок поступления в ПТУ. Она понимала, что попала в замкнутый круг — именно о нём и говорили ей в детдоме.
Проплакав несколько дней, успокоилась. Никто же не заставляет её идти воровать, становиться такой, как от неё ожидают. Поэтому она просто найдёт какую-нибудь работу, а дальше будет видно.
С большим трудом получилось устроиться посудомойкой в ресторан. Зарплата, конечно, не ахти, но она и тому была рада. Денег не было уже совсем, а в ресторане можно питаться.
— Какого лешего встала посреди прохода? Не пройти, не проехать!
Девушка не просто вздрогнула, она даже подпрыгнула. Вышла подышать свежим воздухом, пока нет основной работы, и буквально на минуту застыла в проёме двери. А этот администратор тут как тут.
Марина быстро отступила: — Простите, Алексей Николаевич, задумалась.
Мужчина расхохотался: — Задумалась? Чем это? Разве у посудомоек есть то, чем думать?
Марина сжала зубы, лишь бы не ответить грубостью.
Алексей Николаевич — молодой, постоянно потеющий мужчина — не взлюбил её сразу. Вот с самого первого мгновения, как только увидел. И не видать бы ей работы как своих ушей, потому что он отказал Марине, причём сделал это с удовольствием, если бы не Нина Егоровна. Она работала тут посудомойкой давно и по важности, пожалуй, стояла на следующей ступеньке за хозяином.
Она услышала слова Алексея Николаевича и, несмотря на свой солидный вес, тут же оказалась рядом с ним:
— Ты что это тут, Лёшенька? Я слышала, от кадров отказываешься?
Алексей Николаевич тут же вспотел, но попытался держать марку: — Идите, Нина Егоровна, занимайтесь своими делами.
— Своими делами, говоришь? Ты не забыл, сколько я без выходных тут пашу? Что только благодаря мне хозяин тебе до сих пор задницу не надрал? Ты запомни: если сейчас девчонку не возьмёшь, то я завтра не выйду в график, а ты будешь мыть посуду, когда у меня выходной.
Алексей вытер пот платочком. Хотел что-то сказать, но женщина подняла палец вверх, давая понять, что она ещё не договорила:
— И поверь, я сейчас же позвоню и всё расскажу Олегу.
Как поняла Марина, Олег и был хозяином ресторана, и Нина Егоровна ему была действительно ближе, чем администратор.
— Ладно, вы приняты с испытательным сроком. Но не дай бог хоть одна ложка пропадёт. Знаю вас, приютских…
Чтобы Нина Егоровна больше ничего не сказала, Алексей быстро скрылся за какой-то дверью, сделав при этом очень серьёзное и занятое лицо.
— Не бойся его. Он тут просто изображает из себя важного гуся. Пойдём-ка, я тебе всё покажу и наконец-то отдохну от работы.
Нина Егоровна оказалась очень разговорчивой и доброй. Выведала у Марины всё про её жизнь. Поцокала языком:
— Сиротка, значит. Сейчас сироткам очень тяжело, если ниоткуда никакой поддержки. Да и если зубы не острые. Но ничего — привыкнешь, обкатаешься.
Марина работала уже вторую неделю. Нину Егоровну больше не видела, потому что они были в разных сменах. Персонал к ней относился ровно — не гнобили, но и близко особо не подпускали. Ну а Марине так и лучше. Жалеющих и советчиков в жизни хватало.
И всё бы ничего, если бы не этот Алексей Николаевич. Видимо, никак не мог простить, что Марина видела и слышала, как к нему относится обычная посудомойка.
В этот день у Алексея был выходной, и все вели себя как-то более дружелюбно. Даже на чай позвали, когда в зале было ещё пусто.
Официантка Света спросила: — Ну ты как, справляешься?
Марина улыбнулась: — Да что там мыть посуду-то — много ума не надо.
— Не скажи, была у нас как-то одна. Мне кажется, она посуду мыла вообще без воды. По принципу «и так сойдёт». А на нашего Лёшеньку внимания не обращай. Он так и будет до тебя докапываться, пока не появится более интересная жертва.
— Постараюсь.
— Вот и старайся. Просто не попадайся ему. Знаешь, что он здесь сидит там у себя?
— Спасибо.
С улицы зашёл какой-то парень: — Там этот, ну, бородатый бомж пришёл. Есть у нас что?
— Да, сейчас.
Света встала, наложила что-то в бумажную тарелочку, но тут в зал ввалилась целая толпа.
— Ой, мне бежать нужно. Марин, вынеси. Там бомж дядя Вася. Он хороший, безобидный, стихов много знает, и мы его иногда подкармливаем.
Марина взяла тарелку: — Беги, конечно.
Настроение было замечательным. Впервые с ней говорили как с равной. Она вышла, сразу увидела того бродягу, про которого говорили. Марина с улыбкой протянула ему тарелку:
— Вот, вам просили передать.
Тот расплылся в улыбке: — Вот спасибо! Добрые, хорошие люди тут работают.
Он быстро захромал прочь. А Марина всё ещё с улыбкой повернулась… и перед ней стоял Алексей. Кривая усмешка, руки сложены на груди. Марина потеряла дар речи. И, как оказалось, не зря.
— А я не понял. Что ты тут чужие продукты раздаёшь? Или, может быть, я чего-то не знаю? Может быть, ты тут теперь хозяин?
Марина посмотрела на него и подумала, что сдавать Свету было бы некрасиво. Так что просто тихо ответила:
— Так это ж вчерашнее. Всё равно выбросят. А человек поест.
— Человек поест, а ты за него заплатишь! Пока я у тебя вычту за один обед. Но если ещё только раз увижу, что ты какого-то бомжа кормишь ресторанными продуктами, то первой зарплаты тебе точно не видать как своих ушей. Поняла?
Марина видела, какое удовольствие испытывал Алексей, отчитывая её как школьницу. Она промолчала. С такими, как он, себе дороже спорить.
Примерно через час к ней заглянула Светлана: — Что, попало тебе от Лёшки-то? Никто и не ждал его сегодня. Нам-то он и слова не говорит. А чего приехал? У него же выходной.
— Ай, слушай, тут какие-то слухи разные, нехорошие. Мы все в шоке. Говорят, хозяин наш собрался уезжать куда-то и собирается продавать ресторан.
— И что, его закроют?
— Вряд ли. Место тут хорошее, прибыльное. Но ты ж знаешь — новая метла по-новому метёт. Нас ведь всех могут уволить.
— Это ты правильно мыслишь. У людей, которые таким бизнесом занимаются, чаще всего своя команда. Ну, посмотрим. Лёшенька теперь зверствовать будет, чтобы новое начальство его заметило. Интересно, премия в этом месяце будет? Два дня ещё до неё.
Марина ахнула: — Блин! А я так и не оформила карту, чтобы зарплату получить.
Света посмотрела на неё удивлённо: — Не, ну ты даёшь! Ты что, настолько богата, что тебе деньги не нужны?
Марина рассмеялась: — Да их у меня и нет вообще. Так что я не переживаю. Пусть переживают те, у кого денег много.
— Утром сбегай. Да уж. А то Лёшенька тебя легко без зарплаты оставит.
Марина встала пораньше и отправилась в отделение банка открыть счёт для получения зарплаты. Она никогда ещё не бывала в таких заведениях и даже немного растерялась, когда вошла.
К ней тут же подошёл молодой человек в строгом костюме: — Могу вам чем-то помочь?
— Да, хочу открыть счёт, чтобы зарплату получать.
— Ага, пойдёмте, провожу вас к нужному окошку.
Её усадили за стол. Молодой человек сел напротив: — Можно ваши документы? У вас не было ещё счетов у нас?
— Да нет, что вы! — Марина застенчиво улыбнулась.
Молодой человек произнёс: — Всё когда-то бывает в первый раз.
Он поднял на неё глаза: — Знаете, у вас такая искренняя, замечательная улыбка. Только грустная немного. Вот я никогда не видел, чтобы улыбка была такой грустной.
Марина смутилась. Ей как-то вообще никто ещё не делал комплиментов. Тем более таких.
— Так, так, так… Постойте-ка, что-то я не понял. Так, сейчас всё перепроверю.
Марина напряглась. Что может быть не так, если она вообще в банке впервые в жизни?
Молодой человек долго щёлкал по клавишам, а потом с интересом посмотрел на неё: — Я так понимаю, вы не в курсе?
Марина испуганно спросила: — Вы о чём?
— А у вас уже есть счёт.
— Это как? Такого просто не может быть. Я только год как из детского дома. И открыть его для меня тоже никто не мог. У меня нет родственников. Ну, по крайней мере, таких.
Молодой человек улыбнулся, встал: — Пойдёмте, для вас кое-что оставлено в ячейке.
Марина сидела, опустив письмо и глядя прямо перед собой. Она и понятия не имела, что её непутёвая мать — как её всегда и все называли — стала такой после того, как её бросил богатый парень, которого мама очень любила. Бросить её заставил отец того парня, очень влиятельный и богатый в то время человек.
Счастье это никому не принесло. Жених разбился на машине, а мать Марины умерла в пьяном угаре. Этот человек, её дедушка, всегда знал, что она есть, и никак не мог с этим смириться. И только когда смертельная болезнь приковала его к постели, он понял, сколько жизней поломал. Он просил прощения у Марины, просил прощения у сына и у мамы Марины.
— Вам плохо?
Она медленно подняла глаза на молодого человека. С трудом сфокусировала взгляд на его бейджике.
— Нет, Дмитрий, всё хорошо. Спасибо вам.
Денег на счёте оказалось столько, что Марина даже вслух такие цифры ни разу не произносила. Она была растеряна. Но получается, сбылась её мечта. И теперь, прямо здесь, прямо в этом банке, у неё появилась ещё одна.
— Дмитрий, а вы никогда не хотели сменить профессию и управлять рестораном?
Он рассмеялся: — Вы что, читаете чужие мысли? Да я с детства играл только в ресторан, но так получилось, что работаю в области, очень далёкой от ресторанного бизнеса.
Алексей встретил её в самом начале зала: — О, посмотрите, кто к нам пришёл! Тебе не говорили, что опаздывать на работу нельзя?
Марина молча прошла к столику и присела. Официанты смотрели на неё удивлённо. Как человек за два дня мог так измениться? И одежда… И даже манера держаться.
— Марина, ну-ка встань, когда я с тобой разговариваю!
Она улыбнулась: — А знаете, Алексей Николаевич, почему я купила этот ресторан? Только по одной причине — чтобы иметь удовольствие вас уволить. Вы уволены. Уволены прямо сейчас!
Лёша чуть не задохнулся. Только-только набрал воздуха в лёгкие, чтобы заорать на неё, как в зал вошёл хозяин:
— Все тут? Очень хорошо. Вы слышали, я думаю, что я уезжаю, а ресторан я продал. Так что хочу представить вам новую хозяйку. Теперь все вопросы к ней. Надеюсь, что её устроит старая гвардия.
Эпилог
Как и думала Марина, из Дмитрия получился отличный управляющий. Он не только руководил рестораном, пока она училась, но и помогал ей с пробелами в знаниях. Делать ему это было несложно, ведь каждый вечер они встречались в их общей квартире, где собирались жить долго и счастливо.
