Рита узнала об этом случайно. Полезла в телефон мужа — не из ревности, а за фотографией: вчера Костик снял её в парке, и получилось хорошо, хотелось поставить на аватарку. А там, на экране, висело уведомление из банка.
Света разложила на кухонном столе бумаги — так, чтобы Костя увидел сразу, как войдёт. Договор с графиком платежей и план квартиры с карандашными пометками: тут детская, а в углу — стеллаж для его удочек. Костя пришёл в половине восьмого, скинул ботинки прямо у порога, прошлёпал на кухню. — Это что?
Люба пересчитала сдачу в кармане — сорок семь рублей и две монетки, которые уже не разобрать, до того затёртые. Хватит на хлеб, если белый не брать. Год назад она закупала продукты на триста человек в смену и не считала мелочь в принципе.
— Вер, ты заедешь? У меня опять кран этот, в ванной. Капает и капает, я ночью заснуть не могу. — Мам, я на работе до шести. Потом заеду. — А пораньше никак? Я тут одна сижу, нога не разгибается, до магазина дойти не могу. Вчера полбатона осталось и банка тушёнки. — Мам, я привезу. Потерпи […
— Зоя Павловна, ты чего сидишь как неживая? — Валентина заглянула через калитку, не дождавшись ответа на стук. — Я тебе молоко принесла. Козье. Свежее. Ну, чего молчишь? Зоя сидела на крыльце, уперев локти в колени. Кофта застёгнута криво, на одну пуговицу ниже. Она не повернулась. — Приходили?
Пельмени в морозилке слиплись в один ком — так и не разобрались, пока не попали в кипяток. Гена смотрел, как они разваливаются в мутной воде, и думал, что надо было подождать подольше. Или поставить другую температуру.
Тётя Зоя позвонила в неудобное время — Гриша как раз вытаскивал из духовки противень с куриными крылышками и обжёг палец о решётку. — Гришенька, ты когда последний раз жене в телефон заглядывал? — Здрасте, приехали. — Он сунул палец под холодную воду. — С чего бы мне заглядывать?