— Рина, у него какой-то странный ключ на связке появился, — прошептала Ника в трубку телефона.
— Я не понимаю, от чего это может быть. Может, от квартиры любовницы? — предположила лучшая подруга.
— Да не нервничай ты, а то и так в последний год на взводе. А как ты хотела? На работе по три операции в день, а дома мужа вечно нет, — сказала Рина.
— Да, слушай, но ведь у архитектора, даже успешного, не может быть столько работы. Мы ни одного дома по проекту твоего Вовки не видели уже года три, — усмехнулась Рината. — Может, он, конечно, промышленные здания строит, но всё равно странновато. Слушай, давай я разузнаю по своим каналам, что у него там происходит.
Ника попрощалась и задумалась. Она была успешным врачом-хирургом, одним из лучших в городе. Восемь лет прожила в счастливом браке с Володей, владельцем собственного архитектурного бюро. Муж хорошо зарабатывал, денег хватало. С детьми не торопились — супруг был приверженцем концепции жизни для себя. Ника не спорила и была уверена, что при современном уровне медицины сможет стать мамой даже после сорока.
Впрочем, три года назад беременность уже была, и всё закончилось довольно печально. Она потеряла ребёнка. Муж же сделал вид, что ничего не произошло.
Первые годы их брака были вполне безоблачными. Володя проектировал дома для богатых людей, часто выводил её на приёмы. Ника была красавицей — высокой, изящной брюнеткой с короткой стрижкой. Муж баловал её, дарил украшения, но в последний год всё как-то изменилось.
Володя отстранился. Ника видела это сама. Вместо комплиментов она всё чаще слышала критику. Она нервничала, начала ошибаться на работе, а порой у неё случались настоящие приступы паники. Появился тремор рук. Ника, как могла, скрывала это, но правда всё равно всплыла наружу.
Пару раз такое её состояние видели коллеги, в том числе и Вера — интерн, мечтавшая занять место Ники. Эта девица всё время допускала ошибки, но её папа работал в министерстве здравоохранения области, так что с Верой никто не старался вступать в прямой конфликт. Ника же её просто игнорировала, а вот Вера внимательно за ней следила и всячески старалась испортить жизнь.
С недавних пор дома муж тоже стал иронизировать над трясущимися руками жены, предлагал ей стать домохозяйкой. Ника обижалась — ведь работа врача была всей её жизнью. Но это лишь усугубляло ситуацию. Чем шире становилась трещина в их отношениях, тем сильнее она нервничала.
А три месяца назад новый ключ на связке мужа окончательно лишил её покоя. Она уже не могла избавиться от навязчивых подозрений. Чем больше следила, тем сильнее верила, что у Володи появилась любовница. Он часто отсутствовал, приезжал вымотанный, мог сорваться якобы на объект среди ночи. И больше он не оставлял телефон без пароля в свободном доступе.
Рината позвонила ей через неделю. К тому времени Ника была уже на грани нервного истощения, не спала несколько дней, а под глазами залегли тёмные круги. Рената же смотрела на неё с плохо скрываемой жалостью, но советов давать не спешила. Она хорошо знала характер Ники и понимала — это ни к чему не приведёт.
— В общем, смотри, — быстро заговорила Рината. — У твоего мужа около пяти лет есть тайные счета. Последний открыт год назад, и по нему постоянно происходит движение крупных сумм. На архитектуре точно столько не заработаешь.
— И куда идут эти деньги? — удивилась Ника, отпивая капучино из чашки.
— Раскидывает их между своими счетами. Но вот год назад появились странные переводы. Часть денег отчисляет в одну хитрую адвокатскую контору. На наше счастье, там работает мой бывший однокурсник. Пашка кое-чем мне обязан, так что не откажется слить информацию.
— И что всё это может значить? — Ника смотрела непонимающе. — У него что, любовница-адвокат?
— Похоже, нет никакой женщины, — пожала плечами подруга. — Пока, правда, рано делать выводы. Я думаю, разберёмся со временем.
— Да уж, хотелось бы пораньше, — вздохнула Ника. — Эта неизвестность меня просто убивает.
— Поговори с Пашкой. Он хитрый жук, но мне не откажет, — уверенно заявила Рината. — Поезжай прямо сейчас, а я его предупрежу.
Ника вышла от подруги растерянная. Вообще-то Рената занималась узкой областью права, связанного с медициной, но друзьям помогать не отказывалась. У неё были самые обширные связи — от банковских кругов до светского общества. Ника восхищалась умением подруги заводить полезные знакомства. Сама она была больше погружена в свою профессию и проблемы пациентов, а светскую жизнь считала чепухой, не стоящей её внимания. И в этом она довольно сильно отличалась от мужа.
Володя, что называется, шагнул из грязи в князи. Он вырос в самом бедном криминальном районе города. Мальчика, ходившего в художественную школу по настоянию бабушки, презирали. И всё детство он дрался, чтобы отстаивать своё право делать то, что хочет. Но когда вырос, отчаянно стремился стать своим среди богачей города. Ника считала, что ему это вполне удалось.
Она подъехала к адвокатской конторе и стала искать парковочное место. Для этого пришлось заехать в соседний двор. Это её и спасло. Выезжая из него, Ника заметила своего мужа, садившегося в этот момент в машину. Он её не увидел, так что Ника подождала, пока Володя отъедет, затем набрала номер, который дала ей Рената.
Вскоре из адвокатской конторы, озираясь словно шпион, появился невысокий молодой мужчина. Он увидел Нику, подскочил к ней, схватил за локоть и потащил за собой.
— Вы бы ещё в парадный вход ломились, — шипел Павел. — Сами видели — чуть было не столкнулись с головным.
— Но я же ненароком, — смутилась Ника.
— Говорила же Рената, можно и по телефону поговорить, — возмутился Павел. — Нет, решили притащиться лично. В офис не приглашаю — поговорим в кафе за углом. Я и так рискую. Это же конфликт интересов.
— Понятно. Спасибо вам, — попыталась успокоить его Ника. — Можете рассказать, за что мой муж платит деньги вашей компании?
— Он планирует признать вас недееспособной, — просто сказал Павел, чем поверг её в шок.
— Вы о чём? — изумилась она. — Я оперирующий хирург!
— А это не имеет значения, — усмехнулся мужчина. — Ваш супруг больше года собирает материалы о ваших психиатрических проблемах. У него какой-то свой врач, сформировавший фальшивую историю болезни. И там написано, что вы не осознаёте проблемы, при этом регулярно впадаете в истерики и беспамятство. А ещё не принимаете прописанные лекарства и боретесь с тремором рук.
— Вы говорите — знакомый психиатр? — уточнила Ника.
— Да, у него есть какой-то друг. Правда, лично мы не встречались. Ну вот, он вас якобы и наблюдает, — заключил Павел. — Послушайте, вы всё равно не сможете использовать официально полученную от меня информацию. Это просто дружеская беседа в виде одолжения.
— Я поняла, — кивнула Ника. — Спасибо вам большое.
— И учтите, — смягчился Павел, — мы уже готовим документы к суду. Это буквально дело пары месяцев, так что вам нужно действовать прямо сейчас. Понимаете? Время играет очень важную роль. Решите свои проблемы. Честно говоря, смотрю я на вас — и выглядите вы крайне паршиво, вот как реальный душевнобольной.
— У меня бессонница, — вздохнула Ника. — Но это точно не психиатрический диагноз.
— Звоните, если понадобится адвокат, — вдруг улыбнулся он. — А вашего мужа я передам коллегам.
Ника, поразмыслив, поехала к другу своего отца — главному психиатру города. Семён Рафаилович в основном преподавал, но от практики не отошёл. Более того, он считался признанным авторитетом в своей области.
— Девочка моя, конечно, проведём обследование, — заявил ей друг отца, выслушав всю историю. — Но я не вижу признаков того, о чём заявляет твой муж. Максимум — усталость.
— А что делать с бессонницей? Я уже на грани, — прошептала Ника.
— Пропишу тебе мягкое успокоительное. Оно поможет наладить сон, — кивнул Семён Рафаилович. — Твой приём мы зафиксируем в моём журнале. Не думаю, что какой-то заштатный врач в суде сможет поспорить со мной.
— Спасибо, — прошептала Ника.
— Да успокойся, — вздохнул мужчина. — Жаль, твоих родителей уже нет в живых. Они бы ни за что не дали тебя в обиду.
От психиатра Ника вышла слегка успокоенная, с рецептом на лёгкое снотворное. Ей и в самом деле нужно было прийти в себя — ведь от бессонницы тремор рук только усиливался. Даже кофе, к сожалению, не помогал взбодриться. Разговор с мужем она решила отложить.
Спустя время приём лекарств стал помогать. Уже через неделю в голове прояснилось, пропали тёмные круги под глазами. И даже главный врач теперь смотрел на неё одобрительно. Он предложил ей съездить в подшефный детский дом — там требовался плановый осмотр хирурга, и Ника с удовольствием согласилась. Тем более что муж всю неделю отсутствовал, сказав, что нужно контролировать ход работ на каком-то загородном объекте.
В детском доме царила весёлая суета. Некоторое время после потери собственного ребёнка Ника совсем не могла здесь бывать. Но теперь приезжала с удовольствием. Да ещё и сегодня её встретил новый молодой воспитатель, на котором дети висели просто гроздьями.
Юрий попросил её тщательно осмотреть одного мальчика — Макара Степанова. С недавних пор тот начал прихрамывать.
Макар оказался изящным, бледным мальчишкой лет пяти. Он вошёл в кабинет, прихрамывая на левую ногу. Ника внимательно его осмотрела, заподозрив остеопороз или даже рахит, но потом взглянула на позвоночник, и всё стало ясно.
После осмотра она снова поговорила с воспитателем.
— Давно он попал сюда? — поинтересовалась Ника. — Меня интересует, когда именно мальчик начал хромать. Требуется рентгеновское обследование, а ещё полные анализы. Боюсь, у него серьёзная степень сколиоза. И, кстати, понадобится не корсет, а операция. Хромота — это просто следствие, а не причина проблемы.
— Вообще-то он у нас около месяца, — ответил Юрий. — Жил с тяжело больной матерью, которая недавно умерла. Других родственников нет. А к нам попал с большим недобором веса. Они жили просто впроголодь.
— Какой ужас, — выдохнула Ника. — У него ведь может быть нехватка кальция и повышенная хрупкость костей. Пожалуйста, не затягивайте с обследованиями. Чем раньше начнёте лечение, тем лучше.
— Я понимаю. Кстати, знаете, я сам в детском доме недавно. До этого работал в частной школе с пансионом, — сказал Юрий, — но уже успел понять, что этим детям я гораздо нужнее.
Ника уезжала с тяжёлым сердцем. Маленький Макар с огромными зелёными глазами так и стоял у неё перед глазами. Она пообещала себе, что ещё раз обязательно его навестит.
В детский дом по выходным приезжали волонтёры, но раньше она никогда не пробовала участвовать в их мероприятиях.
А возвращение домой совпало с приездом мужа. Володя выглядел усталым, принял душ и как-то сразу ушёл спать. Ника же смотрела на ключи, валявшиеся на столе, а потом решила, что с неё хватит.
Когда следующим вечером муж снова куда-то засобирался, она сделала вид, что сильно хочет спать, затем выскочила из дома вслед за ним. Супруг уже выезжал из гаража. Её машина стояла на парковке за забором. Ника решила, что Володя наверняка собрался к любовнице, и была полна решимости его разоблачить. Так что, прыгнув в машину, аккуратно последовала за ним.
Вскоре они въехали в какую-то промзону. Ника испуганно озиралась по сторонам — место было максимально неподходящим для свиданий. Она приткнула машину за какими-то деревьями и дальше следовала пешком. А вскоре увидела, как муж открывает тем самым ключом какие-то ворота.
Она дождалась, пока Володя скрылся из вида, а затем осторожно приблизилась. На воротах висела ржавая табличка. За ними находилась какая-то фабрика. Ника удивилась — ведь её муж не имел к таким делам никакого отношения. Она решила дождаться и посмотреть, куда он потом поедет, вернулась в машину, надёжно скрытую от глаз, устроилась внутри и стала ждать.
Неожиданно в окно её автомобиля кто-то постучал. Ника вздрогнула, испугалась, что её раскрыли, но за стеклом увидела растрёпанного и очень бедно одетого мужчину. Выглядел он довольно безобидно, так что она рискнула приоткрыть окно.
— Что вы хотели? — грубо спросила Ника.
— Простите, что беспокою. Нет ли немного денег взаймы? Я обязательно отдам, — попросил он.
Алкоголем от него не пахло.
— Вы же бездомный. Зачем вам деньги? — сердито спросила Ника. — На выпивку?
— Да что вы! Нет, это на лекарство для матери. Она сильно болеет. Я тут собираю металлолом, картон, всё сдаю. Но этого не хватает, — признался мужчина. — Меня Леонид зовут. Вот смотрите, это фото мамы.
— Да что вы мне тут суёте? — возмутилась Ника, но карточку взяла и тут же вздрогнула. — Этого быть не может! Елизавета Алексеевна — ваша мать? Или ты эту фотографию где-то на свалке нашёл, чтобы всем показывать?
— Ну зачем вы так? Это действительно моя мама. Вы что, знаете её? — изумился бродяга.
— Она была учителем и вела мой класс. Никакого сына, честно говоря, я не помню.
— Так я же старше вас лет на пять, — улыбнулся Леонид. — Да и учился в другой школе — физмат. Мама мечтала, что сын станет учёным.
— А вы что, выбрали карьеру бездомного? — оборвала его Ника. — Мне кажется, Елизавете Алексеевне очень сейчас стыдно.
— Самый стыд был три года назад, — вздохнул Леонид. — Я ведь был успешным бизнесменом, владел производством на вроде этой фабрики. Потом связался не с теми людьми. Они оказались рейдерами, забрали бизнес, а меня подставили под огромные долги. Можете почитать — дело было громким. Я пытался тогда бороться. Фамилия у нас с мамой одна на двоих — Кричевские.
— Ладно, проверю вашу историю, — кивнула она.
— Меня судили на четыре года, но вышел условно-досрочно, — вздохнул Леонид. — Мама за это время сильно сдала. Да ещё и пожертвовала всем, пытаясь меня спасти — продала нормальную квартиру и переехала сюда, на окраину. В общем, из состоятельных людей мы превратились в нищебродов. На работу со справкой об освобождении особо не берут, так что подрабатываю сторожем на стоянке да металл собираю.
— Дайте мне ваш новый адрес, — попросила Ника, со вздохом доставая кошелёк. — И маме скажите, что к ней зайдёт Побединская.
— О, вы та самая отличница! — улыбнулся Леонид. — Мамина любимица. Она всегда вами гордилась. Держите деньги, больше у меня нет.
Ника протянула ему купюры.
— И, пожалуйста, отойдите. Мне нужно видеть ворота.
Леонид повернулся, чтобы посмотреть на бывшую фабрику. И в этот момент ворота распахнулись. На свет фонаря шагнул Володя. Лицо Леонида исказила гримаса, но Ника этого не видела. Она всматривалась во второй силуэт — ведь рядом с её мужем вышагивала светловолосая молодая женщина. Она прижималась к Володе, а тот положил ей руку на плечо. Парочка села в машину и уехала.
Ника же попыталась завести своё авто, чтобы проследить за ними, но пару раз фыркнув, двигатель заглох.
— Да что ж такое! — возмутилась она. — Как же это всё не вовремя!
— Нужна помощь? — спросил Леонид, появившись снова.
— Да, вы можете её завести?
Ника вышла из машины и задрожала от холода.
— Похоже, аккумулятор пора менять, — пробормотал Леонид. — Сейчас попробую, но машинка-то ваша старая, наверное, толкать придётся. Кстати, а кто этот мужчина, что вышел? Вы ведь за ним следили?
— Это мой муж — Владимир Головин, архитектор, — ответила Ника мрачно.
— Ну надо же, как тесен мир! — сказал Леонид. — Знаете, не нужны мне ваши деньги. Заберите.
— Вы чего? — изумилась Ника. — Сами тут распинались про больную маму.
— Вы помните, что я ещё сказал про рейдеров? — поинтересовался Леонид. — Так вот, одним из них был ваш супруг, и его грязные деньги мне совершенно точно не нужны.
— Вы уверены в этом? — побледнела Ника.
— Знаете, деньги всё же оставьте. Это мои, я сама заработала. Я врач, а вот вашей маме действительно, наверное, нелегко. А вот интересно, вы за мужем зачем следили? Хотели уличить в неверности?
— Да я уже и сама ничего не понимаю, — чуть не плача призналась Ника.
И тут машина завелась.
— Кажется, догнать я их не успею. Давайте вас отвезу домой, что ли, заодно проведаю Елизавету Алексеевну.
— Если можно, давайте тогда через аптеку. Это по пути, — ответил Леонид.
— Ладно, — кивнула Ника и продолжила рассуждать вслух. — Выходит, архитектурный бизнес моего мужа просто прикрытие для его тёмных делишек. Отсюда и все нестыковки — крупные суммы, секретные счета. Но явно же всё это существует не один год. А теперь он завёл любовницу и решил избавиться от старой жены, объявив её при этом сумасшедшей.
— Весело у вас, — вздохнул Леонид. — Мне такие повороты и не снились. Женат не был, всё тянул как-то. А теперь уже и не нужен никому. Но хотя бы не от кого ждать пакостей.
Дальше они ехали в молчании. Леонид размышлял о своём, Ника же морально готовилась к встрече с учительницей. Она настояла, чтобы заехать в круглосуточный супермаркет, купила три пакета продуктов. Леонид стоял багровый от стыда, но спорить с ней не решался.
Дома у них было бедно, но чисто. Увидев Нику, пожилая женщина всплеснула руками, а потом заплакала. Передвигалась по дому она с ходунками, жаловалась на артроз и сказала, что стоит в очереди на замену сустава. Ника же смотрела на неё с болью.
— Как же я тобой горжусь! — вдруг улыбнулась Елизавета Алексеевна. — Когда губернатор в том году премию вручал лучшему молодому врачу, даже плакала, смотрела церемонию по телевизору. Ко мне теперь никто и не ходит — адрес-то сменился. А на старую квартиру бывало захаживали ребята.
— Я вас не брошу, — пообещала Ника. — Правда, моя блестящая карьера теперь под большим вопросом — руки дрожат так, что оперировать не могу. А побороть этот тремор не помогают даже таблетки.
— Ты знаешь, а есть у меня выпускник — Серёжа Фёдоров, — вдруг сказала Елизавета Алексеевна. — Он занимается стрессовыми расстройствами и очень помог соседке с похожей проблемой. Дам тебе телефон, скажешь, что от меня.
— Спасибо, — кивнула Ника. — Я позвоню.
— Ну, а теперь пойдём чай пить, — предложила Елизавета Алексеевна. — Ты не думай, Никуша, у нас всё нормально. Теперь, когда Лёнечка вернулся, уже полегче. Он работу сейчас ищет нормальную, не на автостоянке. И мой сын как раз из тех, кто не сдаётся.
Ника кивнула. Пожилую учительницу было очень жаль. Да и Леонид при свете оказался вполне приятным — не слишком, правда, ухоженным, но довольно чисто выбритым. Его старая одежда была заботливо заштопана и выстирана. В общем, до бомжа ему было пока далеко.
Домой Ника попала только к полуночи. Пока открывала дверь, руки тряслись, практически ходили ходуном. Так теперь было всегда в моменты усталости. Хотела сразу поговорить с мужем, но Володи дома снова не оказалось. И только записка на столе сообщала, что он в очередной командировке.
Ника усмехнулась. Видела она эту командировку несколько часов назад — белобрысую такую, с длинными ногами. Она раздражённо вынула из сумки телефон, затем начала быстро набирать сообщение:
«Я всё знаю про твою блондинку, и я подаю на развод. Даже не думай юлить — всё закончено».
Телефон тут же зазвонил, стоило ей отправить сообщение.
Володя сбивчиво говорил:
— Ну что ты, как маленькая! Какой развод? Ты не так всё поняла.
— А что это за фабрика, куда ты ездил? — поинтересовалась она. — Почему я о ней ничего не знаю?
— Да это просто новый проект, — оправдывался Володя. Голос его звучал убаюкивающе: — Хочу начать совершенно другой бизнес. Вот и купил здание, которое шло под снос. За копейки взял, а сейчас собираюсь превратить в площадку для вечеринок и сдавать. Я как раз вчера там был с дизайнером.
— Знаешь что? Не похоже это было на деловую встречу, — оборвала его Ника. — Или я снова всё неправильно поняла?
— Ну так и есть, — горячо заверил супруг. — Никуша, милая, я вернусь, мы всё обсудим. Не горячись, пожалуйста.
Ника положила трубку и задумалась. Ведь зачем-то её муж хотел сохранить этот брак? Но надолго ли? Особенно с учётом подготовки к процедуре признания недееспособной.
Ника вспомнила о судьбе Леонида. Возможно, муж и её хочет как-то подставить, а затем отправить в тюрьму. Так что на всякий случай Ника попросила Ренату проверить эту фабрику, скинула подруге адрес и легла спать.
На следующий день в обед Рената ей перезвонила, попросив о встрече. Ника предложила больничный кафетерий, но Рената настаивала на очень личном разговоре. Тогда они просто встретились в машине на парковке.
Рената протянула подруге стаканчик с кофе, а потом сказала:
— Ну и влипла ты из-за своего мужа!
— А что такое? — Ника смотрела испуганно.
— Эту фабрику никто не покупал за копейки, — сердито сказала Рената. — Её отобрали у прежнего владельца не совсем честными методами. Может, слышала? В прошлом году бизнесмен попал в аварию, а потом ещё долго был в коме. Так вот, это всё рейдеры. Они довели его, запугали. Даже дело открыто — там жена очень пробивная женщина. И во всём этом замешан Володя!
— Схватилась за голову Ника. — То есть я столько лет жила с самым настоящим монстром и даже не замечала этого!
— Ну не ругай себя так, — остановила её Рената. — Твой Володя просто прекрасно маскируется под удачливого архитектора. Но сейчас на нём десятки объектов недвижимости, и все они получены одним и тем же путём.
— Ника, ты понимаешь, что это значит? — спросила подруга.
— Нет. А что такое? Почему, кстати, он не хочет развода?
— Да потому что всё это приобретено в браке, — пояснила Рената. — И при разводе список имущества будет запрошен судом. Ни продать его, ни подарить твой муж не сможет. И кроме того, половина всего этого — твоя. Конечно же, ему намного выгоднее объявить тебя сумасшедшей, а потом просто управлять всем.
— Какой кошмар! — Ника прижала трясущиеся пальцы к щекам. — И что теперь с этим делать?
— Не знаю, но я бы подала на развод прямо сейчас, — заявила Рената. — Тебе ведь в любом случае уже нечего терять.
Ника вышла из машины подруги и побрела обратно в клинику. Её сейчас совершенно не волновало, что подумают другие, так что она привычно мыла руки перед операцией, когда в операционный блок влетела Вера. Она уставилась на дрожащие руки Ники, а потом выскочила за дверь.
Через пару минут Вера вернулась, волоча за собой главного врача. Её вежливый голос разносился по коридорам:
— Вот, полюбуйтесь! Да она же совсем с катушек слетела! — возмущалась Вера. — Трясётся вся, как диванная собачка. Может, уже паркинсон начинается, а вы эту маразматичку на операции ставите? Отстраните её немедленно, или я папе пожалуюсь прямо сейчас!
— Ника, в самом деле, что с тобой в последнее время происходит? — строго посмотрел на неё начальник. — Но это же невозможно! Вера вот постоянно жалуется.
— Так у неё и спросите, — огрызнулась Ника. — А пока я подчищаю за вашей прекрасной Верой ошибки на операциях и в назначениях тоже, потому что фармакологию она знает максимум на двойку.
— Да как ты смеешь?! — бросилась на неё Вера. — Ты знаешь, кто мой отец?
— Детка, это тебе не плюшевому мишке шов накладывать, — усмехнулась Ника. — Тут живые люди, которые от твоей неграмотности могут пострадать.
— Да что вы слушаете её?! — заверещала Вера. — Как вообще можно держать такого хирурга на работе? Она же сама может убить кого-нибудь из пациентов!
— Ника, давай-ка со мной. Операцию проведёт Понов, — вдруг сказал главврач и пошёл вперёд по коридору.
— Допрыгалась! — захохотала Вера. — Нашла чем гордиться — своей дрожью. Вот имя моего папы открывает любые двери!
Ника прошла мимо неё. Хотелось заплакать, но рыдать при этой глупой зазнайке не хотелось.
В кабинете главврача она сидела прямая и внешне спокойная. Только руки потряхивало, пока не сжала их в замок.
— Ну что же ты, Головина? — расстроенно сказал главврач. — Сама подставилась. И нас всех тоже подводишь под монастырь. Знаешь же про свою проблему.
— Я решаю этот вопрос, — просто ответила Ника.
— А если и правда на операции рука дрогнет? — прищурился Олег Михайлович. — В тюрьму пойдёшь? Нет, я не могу разрешить тебе оперировать в таком состоянии. Увольняйся по собственному или бери отпуск.
— Ладно, пусть будет так, — она уже не сдерживала слёз. — Работа же — это всё, что у меня есть.
— Не должно такого быть, — отрезал Олег Михайлович. — Сначала придёт усталость, потом равнодушие, а дальше работа просто превратится в каторгу. Думаешь, почему я больше не оперирую, а только руковожу?
Главврач вытянул руку, и Ника заметила лёгкую дрожь его кисти. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Было понятно — начальник не понаслышке знал о проблеме.
— И что мне в тридцать три года отказываться от карьеры хирурга? — Ника смотрела на начальника обиженно.
— Возьми паузу, разберись с причинами, — ответил Олег Михайлович. — Ты в последние месяцы вообще очень взвинчена, на себя не похожа. Разберись со своими тревогами. А в остальном я тебя прикрою.
— Ладно, — кивнула она. — Только учтите — ваша Верочка так метит на моё место, а потом пожелает забраться повыше. Достойная смена, Олег Михайлович.
Ника забрала свои вещи, написала заявление на отпуск и покинула больницу. Идти домой не хотелось, так что позвонила Елизавете Алексеевне. Пожилая учительница пригласила её в гости.
— Ты обратилась к психологу, которого я советовала? — строго спросила она. — Никуш, это не шутки. У моей соседки всё то же самое было. И знаешь, что оказалось? У неё кот пропал — вот и вся причина. Внуки принесли бабушке котёнка, и руки перестали дрожать.
— Ой, это как-то ненаучно, — сказала Ника. — Но попробовать придётся. Терять всё равно уже нечего.
— Вот и правильно, — одобрила Елизавета Алексеевна. — Ну что, чайку попьём, и я позвоню Серёже. Сама договорюсь о сеансе для тебя.
От учительницы Ника вышла уже вечером. Вернувшийся откуда-то Леонид пошёл её провожать. Выглядел он лучше, чем в их первую встречу. В джинсах и свитере, недорогой, но явно новой куртке, он смотрелся вполне ничего. А ещё он явно посетил парикмахерскую.
— А вы прямо похорошели, — отметила Ника.
— Давай на ты, — предложил Леонид. — Знаешь, встреча с тобой там, у фабрики, напомнила о том, кем я был. Так что решил: хватит киснуть и обивать пороги. Пошёл к бывшим однокурсникам. Я ведь неплохой математик и программист. В общем, пока взяли с испытательным сроком и дали подъёмные. Вот даже долг тебе могу вернуть.
— Ай, не спеши, потом отдашь, когда на ноги встанешь, — улыбнулась Ника. — А Елизавета Алексеевна сегодня такая улыбчивая — и ведь ничего не сказала.
— Партизанка боится удачу спугнуть, — кивнул Лёня. — А я уверен — выкарабкаюсь. Характер-то никуда не исчез. Просто стыдно было к товарищам обращаться. Думал, нищий я им не нужен. А парни, наоборот, обиделись. Они ведь маме тогда ещё помощь предлагали, но она у меня тоже гордая — отказалась.
Леонид проводил её до дома, и тут Нике в голову пришло неожиданное решение. Оставаться в доме, где она узнала об измене мужа, не хотелось, так что попросила Леонида немного подождать. Быстро собрала нужные вещи и поехала к Ренате, забрав из дома машину.
До выходных всё никак не могла решить — поехать к тому психологу или нет. Закончилось тем, что Рената просто запихала подругу в машину и сама доставила до места назначения. Ника хохотала и отбивалась. Почему-то в доме Ренаты, избавленная от лишних подозрений, она спала как убитая. Но проблему с тремором это не решило.
— Всё же доехали, — улыбнулся Сергей Фёдоров. — Сразу скажу, что бы там ни говорила наша любимая Елизавета Алексеевна, я не волшебник, но и не шарлатан. Так что давайте попробуем. По образованию я вообще психолог, а вот по дополнительной специализации — гипнотерапевт.
— Вы что, меня спать уложите? — поинтересовалась со скептической усмешкой Ника.
— Именно так. Попробуем разобраться, что вас тревожит, — кивнул Сергей. — По анализам, как я понимаю, всё в порядке. Значит, это исключительно шутки психики. Ну а тут, извините, эксперт я, а не вы.
— Хорошо. — Ника подняла руки в знак капитуляции. — Согласна попробовать. В принципе, уже на что угодно готова, но если это правда поможет снова оперировать… Скажу сразу — тремор появился не вчера. Довольно давно, просто сейчас как-то усилился.
— Посмотрим. Так, садитесь поудобнее, проверим, восприимчивы ли вы к гипнозу.
Сергей указал на кресло, стоявшее напротив часов с большим циферблатом. Ника бросила на него взгляд — было 10:00 утра, а когда она открыла глаза, был уже полдень. Она изумлённо уставилась на врача, а тот расхохотался.
— Сейчас спросите, зачем я перевёл стрелки? — улыбнулся он. — На самом деле вы легко поддаётесь гипнозу.
— И что я сказала? Вы записываете сеансы? — поинтересовалась Ника. — Можно посмотреть?
— Да, веду аудиозапись. Об этом, кстати, есть табличка на двери, — ответил Сергей. — Но если вкратце — ваша проблема не из-за мужа и его неверности.
— Странно, — прошептала Ника расстроенно. — То есть за один сеанс не разберёмся?
— Нет, конечно. Нужен полный курс, — ответил Сергей. — Вы говорили, что это началось три года назад и даже связали это с неприятным событием.
— Да, я ребёнка потеряла.
Ника ощутила, как её вновь охватывает сильная дрожь.
— Это как-то связано?
— Скорее всего, ваш тремор тоже усилился в связи с появлением беременности. А кто такой Макар?
— Мальчик из детского дома, — побледнела она. — Вот же чёрт! Я даже не проверила, отправили ли его на рентген.
— После встречи с ним тремор усилился или стал меньше? — поинтересовался Сергей.
— Усилился, — кивнула Ника. — И все те случаи, когда он был сильным, тоже связаны с детьми. Я иногда консультирую коллег в детской хирургии, хотя сама на ней не специализируюсь.
— Я бы советовал начать именно с этой ситуации — с мальчиком, — осторожно предложил Сергей. — И мы продолжим работать.
— Хорошо, — кивнула Ника послушно, а потом вытянула руку.
Она не дрожала.
Закончив сеанс, Ника поспешила на улицу. Там, в машине, её дожидалась Рената. Подруга широко улыбнулась, завела мотор, и они поехали на обед. А по дороге Рената выпытывала подробности сеанса, а потом перешла на более личные темы.
— А как тебе вообще этот гипнотерапевт? Не заметила, у него есть кольцо на пальце?
— Ты о чём вообще? — расхохоталась Ника. — Я и сам сеанс-то не помню. Проспала всё. А уж про кольцо и вовсе спрашивать бесполезно — на его руки я не смотрела.
— Интересно. И когда у тебя следующий сеанс? — быстро спросила Рината. — И знаешь что? Спроси, не хочет ли он сходить на свидание с симпатичным медицинским юристом.
— Слушай, ты невыносима! — расхохоталась Ника. — Но съездили мы не зря — дрожь пока пропала. Хотя Сергей сказал — всё может вернуться.
На следующий день Ника вместе с Леонидом, который тоже хотел помочь, поехала волонтёром в детский дом. Официально представлять больницу она не могла, но очень хотела вновь увидеть маленького Макара.
Мальчишка тоже её узнал, и на его бледном лице даже появилась слабая тень улыбки. Ника разыскала воспитателя.
— Вы были на рентгене?
— Да, всё, как вы и говорили. Прогрессирующий сколиоз. Корсет он уже носит, — ответил Юрий. — Но показана операция, за которую не особо хотят браться, а получить квоту довольно сложно.
— Ну я тогда постараюсь вам с этим помочь, — сказала она. — В нашей области операции такой сложности действительно не делают. Но, знаете, у меня есть однокурсник в Москве. Я дам вам контакт и помогу со сбором документов.
— О, было бы здорово! — кивнул воспитатель. — Мне кажется, надо поспешить. У него из-за этого искривления появляются и другие проблемы со здоровьем.
Ника оставила ему свой номер телефона, а потом пошла к ребятам. Поначалу каждое их прикосновение, каждый взгляд вызывали новый приступ дрожи, но потом она просто перестала обращать на это внимание. В итоге до самого вечера она провозилась с малышами, а Макар в конце дня даже подошёл, чтобы обнять её.
Леонид тоже легко завоевал доверие детского коллектива. Он оказался неистощим на выдумки всяких игр и загадок. Дети просто пищали от восторга, а Ника с удовольствием наблюдала за этим преобразившимся мужчиной. Ей было приятно иметь некоторое отношение к его новому образу и состоянию.
— Ты был бы хорошим отцом, — с улыбкой сказала Ника, когда они подошли к дому Ренаты.
Леонид привычно её провожал.
— Да ну, просто умею обращаться с детьми. Мама же всю жизнь в школе, и я тоже с ней был, пока не подрос, — улыбнулся Лёня. — Кстати, тот малыш глаз с тебя не сводил.
— Какой? — Ника смотрела удивлённо.
— В ортопедическом корсете. Да, кстати, вы даже внешне похожи — как будто мамы и сын, — улыбнулся Леонид. — Может, тебе его стоит забрать, когда разведёшься?
— Посмотрим, — сказала Ника и вдруг поняла, что правда хотела бы этого.
Она продолжала ходить на сеансы к психотерапевту, а Рената даже умудрилась заманить его на свидание — и это обстоятельство очень веселило подруг.
А ещё Ника приняла два важных для себя решения. Она подала на развод и раздел имущества в суд и написала заявление на увольнение. Это вызвало немало разговоров, но Ника была непреклонна. Работать с Верой в одном коллективе она больше не собиралась, так что главврач подписал её заявление.
— Что, крыски бегут с корабля? — усмехнулась Вера, встретив её в коридоре. — Ты теперь профнепригодна, Головина.
— Я ещё восстановлюсь, — улыбнулась спокойно Ника. — Ну, а вот ты без своего папаши — ноль. Никогда тебе не стать настоящим врачом.
— А мне и не надо, — отмахнулась Вера. — Я и так получу любую должность.
Но вскоре до Ники дошли слухи, что Веру вышибли из интернатуры за грубую ошибку при лечении тёщи какого-то высокопоставленного человека. Не помогли ни влиятельный папаша, ни её оправдания. Ника не злорадствовала, но просто понимала — всё закономерно. Вера слишком долго рассчитывала на заступничество своего отца. Именно за это и поплатилась.
Накануне суда по разводу юрист из адвокатской конторы предупредил Ренату, что Владимир готовится пустить в ход те самые документы, которые долгое время готовил. Ника рассказала об этом Леониду. Теперь они виделись почти ежедневно — вместе ездили волонтёрами в детский дом, гуляли в парке по вечерам и пили чай с Елизаветой Алексеевной.
— Послушай, возможно, есть оружие против твоего супруга, — неуверенно начал Леонид. — Точнее, его можно получить, правда, если повезёт. Но мне потребуется помощь. Один я не справлюсь.
— И что нужно делать? — поинтересовалась Ника, совершенно не представляя, о чём идёт речь.
— Помнишь бывшего владельца той злополучной фабрики? — нехотя продолжил Леонид. — Я общался с его женой. Пётр Романович всё так же живёт в доме инвалидов, не хочет обременять семью. Так вот, жена сказала, что у него был компромат на этих самых рейдеров, и он до сих пор не найден.
— Ты хочешь поговорить с этим человеком и попросить у него доступ к компромату? — изумилась Ника. — Но ведь там была авария. Он ведь наверняка ничего не помнит.
— А вот это мы и выясним, — ответил Лёня. — Я понял, что не готов прощать своих обидчиков. А это реальный шанс поквитаться.
— Хорошо, я поеду с тобой, — кивнула Ника. — Иначе рискую повторить судьбу этого несчастного.
К Петру Романовичу они поехали на следующий день. Привезли купленные по дороге гостинцы, но бывший владелец фабрики упорно игнорировал своих посетителей — просто делал вид, что их нет в холле, куда его вывезла сиделка.
Ника смотрела на этого полупарализованного человека, и ей было стыдно за свою надежду на помощь от больного. И вдруг Пётр Романович тихо, но властно сказал:
— Что притащились? Мало ваши подельники меня покалечили? Из чего вы это выдумали? Женщину прислали!
— Вы думаете, мы от них? — изумилась Ника. — Нет, Пётр Романович, в этой лодке мы вместе с вами. Мой муж — один из этих людей, и совсем скоро он планирует объявить меня сумасшедшей.
— А я Леонид Кричевский, — представился её спутник. — Мою историю вы наверняка знаете.
Пётр Романович вдруг выпрямился и сел в коляске ровно. Жестом показал им следовать за ним, затем ловко выехал за пределы холла, а там, на улице, свернул за здание и покатил по дорожке к фонтану в закрытом дворике. Там посмотрел на них с хитрым прищуром:
— Как же мне надоело притворяться, кто бы знал! Но от этого зависит безопасность.
— У вас всё ещё есть компромат на них? — улыбнулся Леонид. — А семью оберегаете от ненужного внимания?
— Ну да, так и есть, — усмехнулся Пётр Романович уголком рта. — У меня же дети, внуки, жена. Они и так настрадались, поэтому мы с Галей решились на этот шаг. Я для всех просто так и не восстановившийся после аварии немощный старикан. Она — ехидна, бросившая умирающего мужа на чужих людей. Очень удобно и избавляет от многих вопросов.
— Так что вообще с вами случилось? — поинтересовалась Ника. — Почему произошла та авария?
— Да всё просто. Фабрика была лакомым куском, — усмехнулся Пётр Романович. — Рейдеры сначала внедрили ко мне Головина, а я, как дурак, распинался перед талантливым архитектором — показывал проект реконструкции здания, а потом выяснилось, что он выкрал мою печать и бланки с подписями.
— И вы решили бороться? — кивнул Леонид.
— Ну, конечно, собрал компромат на этих деятелей, когда сообразил, что к чему, — кивнул Пётр Романович. — Они к тому времени совершенно обнаглели и уже не стеснялись — влезали в чужой бизнес, как медведи в берлогу. Разумеется, им об этом стало известно. Мне начали угрожать. Дочерей пришлось отправить подальше — к родственникам.
— А потом авария, — кивнула Ника.
— Да. Ехал на фабрику из нашего загородного дома, — кивнул пожилой бизнесмен. — По дороге догнали две машины, зажали, столкнули с трассы и прямо в обрыв. Врачи вообще сказали: «Выжил чудом». Спасло то, что в машине хорошая система безопасности, а эти деятели думали, что не выживу. В общем-то, компромат искали в машине, не стесняясь. Думали, я его с собой вожу.
— Помогите нам, — попросил Леонид. — Дайте те документы.
— И что ты с ними будешь делать? — усмехнулся Пётр Романович. — Пусть лежат — целее будут.
— Отдайте их нам и получите фабрику обратно, — вдруг сказала Ника. — Ну, конечно, если нам повезёт.
— Как это? Что ты такое говоришь? — В глазах пожилого мужчины загорелась искорка интереса.
— Головин записывал имущество на себя, — сказала Ника. — При разводе я получаю половину. Возможно, вашу фабрику тоже.
— О, это может стоить того, чтобы рискнуть! — усмехнулся Пётр Романович, а потом вдруг закатал рукав футболки.
На предплечье синела цепочка цифр.
— Это координаты. Можете записать. Там тайник в часах с кукушкой.
— А почему татуировка? — только и смогла вымолвить Ника.
— На случай потери памяти, — хмыкнул Пётр Романович. — Ну всё, везите меня в корпус и не забудьте в холле погромче говорить, что зря потратили время. Полагаю, у этой шайки и здесь есть оплаченные информаторы. Они ведь уже приезжали, пытались со мной говорить, а в итоге нашли лишь это…
Дедуля вдруг завалился на бок, обмяк. Глаза смотрели бессмысленно, как у чучела в зоологическом музее.
Ника восхитилась силой и выдержкой этого человека. Она катила коляску обратно в интернат и думала о том, что будет делать с компроматом.
За документами они поехали вместе с Лёней. Тот бы всё равно не отпустил её одну. Координаты вели в какой-то заброшенный домик лесника. Ника вошла в эту полутёмную избушку и принялась осматриваться. В первой комнате часов не было, зато во второй они нашлись. Ника аккуратно сняла крышку — внутри обнаружилась карта памяти. Она сунула её в карман.
А дома долго не решалась рассказать об этом Ренате, но потом всё же вместе с ней просмотрела документы. Подруга только присвистнула:
— Да это же просто бомба! С такой информацией на руках долго не живут. Ты где взяла столько доказательств?
— У одного хорошего человека, — пояснила Ника. — Но как теперь правильно пустить это всё в ход? Я же не стану их шантажировать.
— А есть у меня одна идея, — сказала Рената. — Помнишь Ленку, сестру моего бывшего? Она сейчас скандальный журналист — вдруг заинтересуется.
— Давай предложим, — с сомнением поддержала Ника. — Но мне кажется, чем меньше людей в курсе, тем лучше.
— Да наоборот — тут нужен громкий скандал, — покачала головой Рената. — Иначе и с тобой что-нибудь сделают.
От такого предположения Нику пробила нервная дрожь, но журналистка от их предложения отказалась почти сразу, высказав опасения за свою жизнь. Она уже пыталась расследовать дела этой банды и получила сразу угрозы. Ника настаивать не стала, понимая, что дело опасное.
— Нужен какой-нибудь совсем отмороженный, — сказала Рената после неудачи. — Знаешь, в областном центре есть юрист — совершенно беспринципный дядька, ничего не боится, местный правдоруб. И мне кажется, такое дело ему точно придётся по вкусу.
— Свяжи меня с ним, — попросила Ника. — А то может, и этот отмороженный не возьмётся.
— Могу дать только координаты. Договаривайся лучше сама, — ответила Рената. — Никитин не любит посредников в делах и предпочитает иметь дело напрямую.
На следующий день Ника поехала в областной центр. У Никитина не было офиса, так что встречу юрист назначил в летнем кафе, в оживлённом парке. Погода стояла скверная, других посетителей в заведении не было.
— И что вы хотели? — поинтересовался мужчина, даже не пытаясь быть вежливым.
— Посмотрите папку и скажите, можно ли пустить эти материалы в ход? — спросила Ника.
Некоторое время юрист изучал документы, затем посмотрел с хитрой ухмылкой, ещё раз пролистал папку и вдруг спрятал её в свой потёртый кожаный портфель.
— Считайте, что наживку я заглотил, — он улыбнулся, словно хищник в предвкушении охоты. — А откуда у вас всё это?
— Не могу сказать, — покачала она головой.
— И сколько это будет стоить?
— А в качестве кого вы меня хотите нанять? — уточнил Никитин, теребя край портфеля.
— Адвоката в бракоразводном процессе, — ответила Ника. — Я жена Головина — того самого, кто фигурирует в документах.
— О, вот это поворот! — посмеялся он. — Получите многомиллионный куш. Как же тут рассчитать гонорар?
— Знаете, я просто хочу всё вернуть — в том числе отсудить другим людям то, что Володя у них забрал, — твёрдо сказала Ника. — Поэтому прямо уж много заплатить не смогу.
— Ладно, годится — поработаю за идею, — усмехнулся Никитин. — Начнём прямо сегодня. Вы, кстати, не возражаете, если на суд вашего мужа привезут уже из СИЗО? Ну и вообще могут не доставить.
— Конечно, — кивнула Ника. — А вы сможете отдать эти документы полиции?
— О, берите выше, — захохотал Никитин. — Наши друзья давно в разработке у совсем других людей, и им эта папочка очень понравится. Ещё подпишем договор — это позволит мне отвечать на лишние вопросы, а вам даст возможность не подставлять ваш источник. Кстати, передавайте ему от меня привет. Оказывается, дед ещё может удивить!
Они подписали договор. Никитин забрал с собой папку, сообщив, что потом могут понадобиться и оригиналы. Почему-то очень хотелось ему верить. Ника кивнула — сейчас ей нужен был кто-то, кому можно доверять.
Володю арестовали через два дня. Его подельников тоже. Поэтому суд по разделу имущества она посетила без бывшего мужа. Его интересы представлял неожиданно покладистый адвокат. Он сообщил, что Головин готов добровольно отдать жене всё имущество.
Понятно, что это был лишь хитрый ход — Володя оставался без ничего, а значит, никому ничего не мог компенсировать. Ника согласилась. Её планам это полностью соответствовало.
А потом она начала методично возвращать собственность прежним владельцам. Был у неё список, чтобы никого не забыть. Получил обратно свою компанию и её помещения и Леонид. Он смотрел на Нику с гордостью.
Впрочем, все реагировали по-разному. Кто-то просто не верил, другие люди плакали или проклинали Нику вместе с её бывшим мужем.
Последним в списке был Пётр Романович. С ним они встретились в загородном доме — прятаться в пансионате больше нужды не было. Бизнесмен встретил её у ворот, опираясь на массивную трость.
— Вот это фокус! — улыбнулась Ника. — Сейчас нотариус приедет, и всё подпишем.
— Проходи, проходи, познакомлю с семьёй, — величаво прошествовал вперёд пожилой мужчина. — Это моя Галя — жена и главный соратник. Вот дочери, внуки. Столько времени я был лишён общения с ними. А ты мне не просто бизнес вернула — возможность быть с любимыми.
— Ну, без ваших бумаг это было бы невозможно, — смутилась Ника.
— Да перестань — они бы ещё сто лет лежали, — усмехнулся Пётр Романович. — А ты вмешалась, не испугалась. Вот это важно, а не те бумажки, что мы сейчас подпишем. Себе-то хоть что-нибудь оставила?
— Дом выставлен на продажу, — ответила Ника. — Остальное мне не нужно — как и его грязные деньги. Они тоже пойдут на компенсации, как только посчитаем количество пострадавших. Правда, время, проведённое в тюрьме или вдали от близких, я компенсировать не могу. Но хотя бы как-то это поможет встать на ноги.
— Иди ко мне, обниму тебя! — протянула к ней руки Галина.
Ника не отказалась — шагнула к ней.
Восстановление справедливости оказалось делом небыстрым. Прошло полгода — состоялся суд над Владимиром и его подельниками. Узнав, что бывшая жена раздала всё имущество, Головин получил инфаркт прямо в зале заседаний. Его подельники тоже чувствовали себя неважно. Да и приговор банда получила суровый.
В это время маленький Макар уже прошёл лечение в столице — операция была успешной. Ника продала дом и оплатила мальчишке реабилитацию на море, потом купила себе квартиру, чтобы больше не стеснять своим присутствием Ренату.
А роман с Леонидом разгорался. От простой симпатии пара перешла к взаимным чувствам. А уже после суда Лёня признался в любви и сделал предложение — к радости Елизаветы Алексеевны. Ника согласилась. Они сыграли скромную, но красивую свадьбу.
Ника наконец завершила и свой курс лечения — руки больше не дрожали. Она искренне благодарила Сергея, а тот уверял, что она сделала всё сама, просто устранила причину проблемы.
Сергей продолжал встречаться с Ренатой, и, похоже, у них тоже дело шло к свадьбе.
Ника в итоге устроилась хирургом в частную клинику — возвращаться на прежнее место она не хотела.
А в следующую свою поездку в детский дом Ника нашла Юрия. Воспитатель сидел и читал сказку выздоравливающему после операции Макару. Увидев её, мальчишка расплылся в улыбке, но она попросила воспитателя о разговоре наедине. Тот удивился, но вышел с ней на улицу.
— Вы только не обижайтесь, но я вижу, как вы привязались к мальчику, — тихо сказала Ника. — А мы с мужем хотим подать на его усыновление.
— Чего вы хотите? Моего благословения? — не понял Юрий.
— На самом деле да — мальчишка чудесный, очень напоминает моего сына. Только тот с бывшей женой теперь живёт в другом городе, и видимся мы очень редко.
— Жалко, — прошептала Ника. — Но что вы на это скажете?
— Я одинокий мужчина, квартиры нет, жильё служебное, — пожал плечами воспитатель. — Так что шансов усыновить Макара почти ноль. А в полной семье, тем более с вами, ему явно будет лучше. К тому же вы врач со связями, а ему ведь предстоит ещё операция в будущем.
— Ну да, всё так, — кивнула Ника. — А если вам как-то станет от этого легче — я предлагаю вам стать крёстным Макара. Мы, когда его заберём, всё сделаем как положено. Так что у него будут не только обычные родители, но и крёстные.
— Интересное предложение, — Юрий стёр набежавшую слезу.
— А когда ты меня заберёшь? — вдруг раздался голос за их спинами.
— Ты что, всё слышал? — удивлённо посмотрела она на Макара и покраснела.
Большие глаза смотрели вопросительно.
— Мы хотим сегодня подать документы, но потом это займёт какое-то время, — ответила Ника.
А через полгода она спешила домой с работы, уже зная, какую картину там застанет. Макар сидел за кухонным столом рядом с бабушкой Лизой и увлечённо выводил буквы в прописи. Она же восхищалась, называла его маленьким гением.
Ника улыбнулась — ведь стабильность в её жизни теперь выглядела именно так. Вечером после работы придёт Лёня. Они будут болтать, смеяться, потом вместе укладывать сына спать. Это было главной переменой в её жизни — семьёй, в которую очень хотелось возвращаться.
Читать еще один рассказ: Подкова судьбы…
