Раиса держала Стёпу за руки, а он, перебирая непослушными ножками, пытался сделать первый шаг. Ничего не получалось. Он повисал в воздухе и плакал, не ощущая под собой твёрдой опоры. Ему было уже почти два года, и за всё это время мальчик научился лишь ползать, волоча за собою ноги.
Раиса, несмотря на отчаянное положение, и не думала сдаваться. Она возила сына от одного специалиста к другому, тратила время, деньги, надеясь, что однажды случится чудо. Но его всё не было. Стёпа не мог даже освоить ходунки и падал, словно тряпичная кукла.
— Ничего, всё хорошо, — подбадривала сына Раиса, поддерживая его подмышки. — Видишь, у тебя почти получилось. Давай, тяни ножку вперёд. Вот так.
Стёпка бормотал что-то под нос, пыхтел, фыркал, как замоченный кот. Они с мамой уже в десятый раз пересекали комнату от стены до стены. А Стёпа выбился из сил так, будто прошёл не меньше пяти километров по пересечённой местности. Раиса тоже устала, но вида не подавала, упорно подталкивая его вперёд.
— А вот и папа пришёл, — воскликнула она, услышав, как открывается дверь. — Пойдём-ка встретим папу.
Стёпашке уже порядком надоела эта бессмысленная тренировка, и он, вырвавшись из маминых рук, уполз под стол, где любил уединяться с игрушками и книжками. Это был его тихий уголок, скрытый от любопытных глаз длинной скатертью и креслом. Там он мог сидеть часами, словно охотник в засаде, и выходил, только если по телевизору начинались любимые мультики. А ещё Стёпа страсть как любил подслушивать из своего укрытия разговоры взрослых, хотя и не всегда понимал, о чём или о ком они говорят.
Рая, как ни пыталась, не смогла вытащить сына из-под стола. Хотелось уложить его спать. Пришлось пойти на хитрость. Принесла из кухни Стёпашкино любимое банановое печенье, и приманка сработала сразу. Мальчишка моментально выбрался наружу, и Раиса, подхватив его на руки, понесла в детскую.
— По-моему, у него уже что-то получается, — поделилась она своими наблюдениями с Виталием. — Прямо перед тем, как ты пришёл, он несколько секунд постоял на ногах.
Муж, загребая ложкой суп, равнодушно посмотрел на неё. Раиса терпеть не могла подобных взглядов, но в этот раз удержалась от замечаний. Не хотелось портить хорошее настроение, которое ей всегда приносила возня с сыном. К тому же был прекрасный субботний день. Солнце только-только начинало клониться к закату, и запах сирени, влетавший в приоткрытое окно, манил на прогулку по ожившему городу.
— Зря ты это всё, — бросил Виталий сквозь зубы.
— Что зря?
— Да всё. Сама же понимаешь, бесполезно. Вот эти твои занятия, врачи, ходунки дурацкие. Не встанет он. Нечего тут мечтать. Я посчитал, сколько денег на это всё спущено, и чуть не поседел.
Виталий вытер салфеткой жирные губы и бросил её прямо в недоеденный суп. Раисе захотелось надеть мужу тарелку на голову и вдобавок как следует приложить по ней кулаком.
— Ты вообще о чём? — выдохнула она, побледнев от негодования. — Как у тебя язык только повернулся? Это же твой сын. Надо же, деньги он решил посчитать. А сердце у тебя есть или там вместо него кошелёк?
Раиса едва сдерживала слёзы и дрожала, как осиновый листок. Виталий был всё так же равнодушен. Его лицо не выражало ничего особенного.
— Ну а чего я такого сказал? — с показным возмущением отозвался он спустя несколько минут тягостной тишины. — Ты себе напридумывала что-то. Тешишься глупыми мечтами и меня во всё это втягиваешь. Думаешь, у меня душа не болит? Я же всех этих врачей искал, лечение оплачивал. А что толку? Всё равно что на луну плевать. Давно пора было смириться. Не знаю, чего ты всё ждёшь.
Виталий, как обычно бывало после ссор, сам убрал грязную посуду и дал ей немного поостыть. Раиса сидела, уставившись в одну точку, и не реагировала на мельтешившего рядом мужа. Подумать только, сказать такое о своём сыне. Хотя, если разобраться, эти слова и его поведение ничуть не удивляли. Виталий давно уже стал холодным и чёрствым, будто ледышка. Он возвращался с работы нервным, раздражённым и при каждом удобном случае осыпал её обвинениями. Ему не нравилась её стряпня, вещи, которые она покупала, и многое другое, что бросалось мужу в глаза. Раиса терпеливо сносила все упрёки и ждала, когда в их супружеской жизни снова наступит белая полоса. Ну не могло же всегда быть плохо.
— Ну извини, — наконец проговорил супруг, виновато улыбнувшись. — Погорячился я. Устал, наверное. Действительно, не стоило так говорить. Я ведь люблю и тебя, и Стёпку, и мне для вас ничего не жалко. А деньги? Да бог с ними, с деньгами. Слушай, ну не смотри ты на меня так.
Раиса тоже улыбнулась ему и слабо кивнула в знак примирения.
— Погода такая хорошая, — сказала она, взглянув в окно. — Не хочешь немного прогуляться? Как раньше?
— А Стёпа? — возразил Виталий. — Он же спит.
— Ну ничего, поспит в коляске. Так как насчёт прогулки?
Раиса испытующе посмотрела на мужа, и Виталию невольно пришлось принять её предложение, чтобы снова не обидеть. Вечер и впрямь был слишком хорош, чтобы омрачать его ссорами.
Спустя неделю, блуждая по супермаркету в поисках продуктов, Раиса столкнулась с каким-то мужчиной, выбирающим алкоголь. Немного не рассчитав, Рая ударила его своей тележкой, и незнакомец, покачнувшись, не устоял на ногах, а вместе с ним на пол полетели несколько бутылок.
— О господи! — воскликнула Рая, ужаснувшись плодам своей неаккуратности. — Извините, ради всего святого, я не хотела.
Мужчина поднялся и принялся отряхивать забрызганные шампанским брюки.
— Да ничего страшного, — отмахнулся он. — Сам виноват — раскорячился в проходе.
— Я всё оплачу, — торопливо перебила его Раиса. — Надо позвать администратора, чтобы…
И она вдруг застыла, вглядываясь в лицо своего собеседника. Раиса не видела его уже много лет, а вспомнила мгновенно, словно по щелчку невидимого выключателя. Разумеется, за эти годы лицо его сильно изменилось, но кое-что осталось прежним. И тянуло, будто магнит, в беззаботное прошлое, в давно ушедшую юность.
— Васька! — воскликнула Раиса, подпрыгивая как девчонка. — Васька Малинин, подумать только! Вот так встреча!
— Рая, — степенно кивнул Василий, едва сдерживая смех. — Тихоня с третьей парты. Без косичек тебя и не узнать.
Они обнялись, поглядели друг на друга, снова обнялись. И Василий, рассчитавшись на кассе за испорченный товар, взял с полки бутылку шампанского.
— Такую встречу надо отметить, — провозгласил он, поднимая бутылку над головой, словно кубок. — Я сто лет никого из нашего класса не встречал. Все разъехались кто куда. Не найдёшь.
— А я тут недалеко живу, — сказала Раиса, увлекая одноклассника за собой. — Пойдём посидим у нас.
— Ну что ж, — не стал препираться Василий, — пойдём. А всё-таки, Новикова, косичек тебе очень сильно не хватает. О, а это кто? Твой сын?
Он подмигнул выглядывавшему из коляски Стёпе и показал ему палец. Мальчишка растянул пухлые губы в улыбке.
— Это Стёпка, — не без гордости представила его Раиса. — Ему уже почти два. А у тебя есть дети?
— Пока ещё не обзавёлся, — вздохнул Василий. — Всё работа, работа. Жена торопит. А что я могу поделать? Дети не огурцы, на грядке не вырастишь.
Смеясь и болтая без умолку о прошлом и настоящем, они незаметно дошли до двухэтажного коттеджа, принадлежащего Виталию. Рая толкнула массивные железные ворота и открыла запертую на кодовый замок дверь.
— Ничего себе у тебя домишка, — присвистнул Василий, входя следом в просторную гостиную. — Небось миллионов десять такой стоит.
— Ну, у тебя в Москве тоже, наверное, не хижина дяди Тома, — со смехом заметила Раиса. — Тем более ты человек уважаемый, хирург.
Она вынула сына из коляски и уложила его на диван. Василий опытным взглядом заметил, что с ногами у мальчика не всё в порядке, и с тревогой взглянул на Раису.
— Можно? — спросил он, протягивая руку к маленьким стопам Стёпашки.
— Да, — ответила Раиса, снимая с ног сына башмачки. — Сама, кстати, хотела попросить.
Василий велел принести ему что-нибудь острое, и, когда Рая дала вязальную спицу, осторожно потыкал ею подошвы, затем пощекотал их, согнул каждый палец по отдельности и постучал по коленям.
— Ну что? — спросила Раиса, которая, затаив дыхание, следила за каждым его движением.
— Не знаю, — покачал головой тот. — Вроде как какие-то рефлексы есть, но уж очень слабые, понимаешь? Я ведь взрослых лечу, не детей. Стёпку бы твоего к нам в Москву, в хорошую клинику, там быстро разберутся. У меня есть знакомый врач, талант.
— Да, в Москву бы неплохо, — с тоской вздохнула Раиса, закрыв лицо руками. — Да только денег где взять? И так кучу их потратили на местных врачей. Все одно говорят: надежда есть, надежда есть. А я, кажется, потеряла эту самую надежду. Виталий тоже сказал то же самое.
Василий почесал свой широкий подбородок и развёл руками.
— Я бы рад что-то сделать, да только не могу. Дети — это совсем другой раздел медицины. Ну ты не переживай, всё наладится. Я на всякий случай напишу адрес, может, пригодится.
Он взял со стола лист бумаги, карандаш и торопливо начеркал несколько строк. Потом взял ладонь Раисы и вложил в неё обрывок, а сверху накрыл своей рукой. Рая, не сдержав эмоций, расплакалась и прижалась к его груди.
И в этот момент из коридора донеслись торопливые шаги, а в гостиную, запыхавшись, вбежал Виталий.
— Я не помешал? — воскликнул он, уставившись на жену и её одноклассника. — Это что получается? Кот из дома — мыши в пляс?
— Какие мыши? Ты что говоришь? — ответила Раиса, отстраняясь от приятеля. — Это Вася, одноклассник мой. Мы с ним с самого выпускного не виделись. Вот и решили наверстать упущенное.
— Слышь, ты кто такой? Что забыл у меня в доме? — перебил её Виталий, угрожающе напирая на гостя.
Василий, который был чуть ниже и куда у́же в плечах, всё же не сдвинулся с места и с вызовом скрестил руки на груди. Рая, перепугавшись, встала между двумя мужчинами.
— А ну вали отсюда! — завопил Виталий, тыча пальцем в лицо гостя. — И чтобы через две минуты духу твоего тут не было.
Василий молча кивнул, подхватил свою куртку и направился в прихожую. Проходя мимо Виталия, он вдруг крепко вцепился в его рубашку и притянул к себе. Виталий от неожиданности сжался и рванул назад.
— Если узнаю, что ты её хоть пальцем тронешь, прибью, — пообещал, прорычав, Вася.
Он оттолкнул Виталия, улыбнулся на прощание Раисе и ушёл.
Муж до самого вечера с ней не разговаривал и кривил губы, когда она сама обращалась к нему. Рая поужинала в одиночестве, уложила сына спать и хотела уже лечь сама, как вдруг Виталий заговорил с ней ледяным, не предвещающим ничего хорошего тоном.
— Может, нам того? — спросил он, делая после каждого слова большую паузу.
— Чего того? — не поняла Раиса.
Виталий поднял с пола одну из игрушек Стёпы, с отвращением посмотрел на неё и отбросил в сторону.
— Когда жена вот так приводит чужого мужика в дом, это не дело, — проговорил он медленно. — Я не знаю, что там у тебя с ним, и даже знать не хочу, но такого не потерплю. Наставлять мне рога в моём же доме…
— Я не наставляла тебе никакие рога, — со слезами воскликнула Раиса. — Я же сказала: одноклассник. Он хирург, осматривал Стёпу, и мы говорили о лечении. Вот и всё. Что ты так взъелся?
— И почему это его волнует мой сын? — со смехом осведомился муж.
— А почему тебя он не волнует? — бросилась в контратаку Рая. — Тебе и дела до него нет. Смотришь как на чужого, фыркаешь, нос воротишь. Отец называется.
— Да потому что он и есть чужой! — заорал на неё Виталий. — Не нужен мне такой сын, который всю жизнь только ползать будет. И вообще неизвестно, мой ли он или какого-нибудь Васи или Пети.
— Э, ты чего?
Раиса подскочила к мужу и изо всех сил врезала ему по лицу. Виталий не успел уклониться, в итоге зажал ладонью разбитую губу.
— Значит, вот как мы поступим, — сказал он, когда страсти немного поутихли. — У меня есть дом в деревне. Ты с сыном поедешь туда, завтра же тебя отвезу. Пожили вместе? Хватит. Материально буду помогать, не переживай.
Раиса, утирая слёзы, с презрением посмотрела на него и едко улыбнулась.
— А чего до завтра ждать? Поехали сейчас, — ответила она и вытащила из шкафа завалявшийся чемодан.
Затем принялась укладывать в него свои и Стёпины вещи.
Дом оказался совсем неказистым, хотя снаружи большим. Стоял на отшибе возле заросшего березняком болотца, скрываясь за высоким покосившимся забором. Снаружи стены были обветшалыми. Там и сям доски обшивки отошли от постоянной сырости. За ними вполне можно было разглядеть потемневшие от времени брёвна.
Виталий осветил крыльцо фонарём, открыл дверь и впустил Раису внутрь.
— Ну, как-нибудь сами тут устроитесь, — сказал он, не желая даже переступать порог. — Всё необходимое тут есть. Дрова в сарае. На первое время хватит. Магазин недалеко, так что с продуктами проблем не будет.
— Ну спасибо, что не в лес вывез, — усмехнулась Раиса, осматривая неприглядную обстановку. — Хотя особой разницы нет.
— Не выпендривайся, — жёстко отрезал муж. — Ты за свою жизнь и на такую конуру не заработала.
Раиса молча стерпела это оскорбление и тут же поплатилась за свою слабость. Потому что Виталий разошёлся не на шутку.
— Дом ей не нравится. Ишь барыня какая, — восклицал он, размахивая руками. — Молчала бы. Ребёнка и того родила бракованного. Так что живи и помалкивай. Ясно тебе? Нечего меня позорить.
Раиса закатила коляску с плачущим сыном в дом и громко хлопнула дверью. Виталий, с минуту потоптавшись на месте, поплёлся к машине.
— Да уж, домик — одно только название, — вынесла своё заключение соседка Ирина Петровна. — И сквозняк гуляет, и проводка соплями висит. Лет сто не менялась, поди. Как же вы тут жить-то будете?
— Да ничего, проживём как-нибудь, — невесело улыбнулась Рая, качая на коленях сына. — Я на работу устроилась, в магазин. Всё какой-никакой доход. А к зиме, если получится, и проводку поменяю, и обои переклею.
Ирина Петровна угостила ребёнка домашним пирожком и погладила его кудрявую голову. Стёпа невнятно поблагодарил добрую бабушку и тут же сунул угощение в рот.
— Тут-то я погляжу, Борис к тебе в магазин зачастил, — хитро прищурилась Ирина Петровна. — Как ни приду, а он всё там. Неужто решил за тобой приударить?
Раиса, совсем недавно познакомившаяся с Борисом, державшим в деревне большую ферму, покраснела, как спелая вишня.
— Да ничего он не решил, — отвергла она гипотезу соседки. — Просто так ходит, как все.
— А то у него своих продуктов мало, — не сдавалась Ирина Петровна. — В молоке купаться можно, а хлеб вон даже из города приезжают покупать, а он в магазин тащится. Ну да ладно, дело ваше, молодое.
Раиса проводила соседку через заросший бурьяном двор, огород, который уже много лет никто не возделывал, и распрощалась с ней возле обветшалой изгороди. Ирина Петровна толкнула неприметную калитку и исчезла за непроницаемой стеной хмеля, опутавшего старые фруктовые деревья.
Едва она ушла, как с улицы послышалось тарахтение трактора. Раиса поспешила к воротам и увидела стоявшего возле них Бориса.
— Я это траву приехал скосить, — сказал он, комкая свою кепку. — Обещал ведь, помнишь? Ну так это… я заеду, что ли?
— Ну раз приехал, заезжай, — засмеялась Раиса. — Только большие ворота в землю вросли. Разве их теперь откроешь?
— Да ничего, справимся как-нибудь, — ответил Борис, подойдя к двум большим створкам, припёртым большим бревном. — Сила есть — ума не надо.
Он навалился всем своим могучим телом на ворота, отбросил в сторону бревно, и створки, жалобно затрещав, подались назад. Борис раскрыл их так, чтобы трактор смог въехать во двор. Затем уселся за руль.
— А этого домовёнка давай-ка сюда, — крикнул он, указывая пальцем на Стёпашку. — Пускай учится пацан.
Раиса усадила сына ему на колени. И Стёпа обеими ручонками обхватил огромную тракторную баранку.
— Ну, поехали, что ли! — весело воскликнул Борис, трогаясь. — Сейчас всё тут выкосим, так что блестеть будет.
Он завёл роторную косилку, и трактор, двигаясь то вперёд, то назад, с лёгкостью срезал все сорняки и молодые деревца, превращая бурьян в мягкую лужайку. Стёпка смеялся, махал маме из кабины, а Борис, напустив на себя важный вид, свысока поглядывал на Раю.
— Ну вот и всё, — сообщил он, когда работа была окончена. — Трава пускай немного подсохнет, а потом заберу её коровам, если не возражаешь.
— Ещё чего? — поморщилась Раиса. — Сколько я тебе должна?
Борис загнул несколько пальцев, поскрёб вспотевший затылок и вдруг громко рассмеялся.
— Ещё чего, — повторил он. — Хватит мне и сена.
Он по-хозяйски обошёл двор, огород, критически осмотрел изгородь и забор и вернулся к Раисе.
— Это дело мы тоже поправим, — сказал он, обведя рукой её участок. — Тёс у меня есть ненужный. Ворота и забор сделаем, и веранду не лишним будет приподнять с одного угла, а то она того и гляди завалится.
Раиса хотела было возразить, но Борис так выразительно на неё посмотрел, что язык не повернулся.
— А вот ещё что! — прокричал он, уже усевшись в трактор. — В субботу в райцентре ярмарка будет. Меня пригласили. Может, и вы со Стёпкой со мной? Да там и лошади будут, и вкусняшки всякие, и турнир рыболовный.
Раиса посмотрела на сына и перевела взгляд на Бориса.
— Ну раз будут лошади, тогда…
Она рассмеялась, заметив, какое напряжённое лицо было у её собеседника.
— Тогда мы, само собой, отказаться не можем.
— Ну и договорились, — подмигнул Борис. — До субботы.
Трактор выехал задом, сделал широкий круг и помчался по улице, подскакивая на ухабах. Раиса помахала ему вслед и тихо пробормотала:
— До субботы.
Рая проснулась от того, что кто-то тряс её за руку. В ноздри тут же заполз едкий, удушливый запах горящей резины. Она протянула руку к выключателю торшера, стоявшему рядом с кроватью, и нажала на кнопку. Но лампочка не зажглась. Какие-то всполохи маячили за тонкой переборкой, отделявшей спальню от гостиной.
— Мама! — услышала она испуганный голос сына. — Мама!
Она вскочила с постели, схватила лежавший на столике телефон и зажгла на нём фонарик. Его луч разогнал тьму, и Раиса увидела стоявшего на ногах Стёпку, который дёргал край её одеяла. Он указывал рукой в гостиную.
— Бяка!
Времени удивляться чуду не было. Дым в комнате становился гуще, да так, что уже начинал резать горло и глаза. Языки пламени ползли по стенам, словно огненные змеи. Они пожирали шторы, занавески, расширялись и удлинялись.
Раиса подхватила сына на руки и выскочила из дома в одной ночной рубашке и истоптанных тапочках.
— Ирина Петровна! Ирина Петровна! — кричала она в ночную тьму. — Пожар! Помогите!
Перепуганная соседка выскочила из дома и принялась будить остальных. Зашумели машины, загремели пустые вёдра. Люди бежали к покосившемуся колодцу, к болоту, зачёрпывали воду, подбегали к объятому огнём дому и пытались его потушить. Но пламя будто насмехалось над всеми их попытками и шумело, как объятый штормом океан.
Наконец в дальнем конце улицы сверкнули яркие фары. На помощь спешил Борис. Его трактор тащил за собой большую цистерну с водой, но едва он приблизился к пожару, как раздался оглушительный взрыв. Всех, кто находился рядом, обдало волной осколков и нестерпимым жаром.
— Газовый баллон бабахнул, — догадался Борис. — Ну теперь пиши пропало.
Он был прав. Стены, не выдержав взрыва, разъехались в разные стороны. Кровля медленно сползла набок. Теперь уж люди не пытались потушить дом. Их заботило жилище Ирины Петровны, так что они поливали сухую траву, чтобы огонь по ней не пошёл дальше.
Борис, направив мощную струю в самое сердце пламени, немного поубавил его пыл, и огонь, обиженно урча, оставил стены в покое.
— Где же мы теперь жить-то будем? — причитала Раиса, хватаясь за голову. — Всё же сгорело: и документы, и накопления.
— Перебирайтесь ко мне, — как ни в чём не бывало предложил Борис. — Документы — дело поправимое, деньги — дело наживное. Эй, а домовёнок-то? Ну-ка, ногами стоит!
Он с удивлением смотрел на жавшегося к матери малыша. Ирина Петровна была удивлена не меньше и всё пыталась расспросить Раису о том, как всё произошло, но соседка лишь пожимала плечами.
— Если бы я знала, — улыбалась сквозь слёзы Рая.
Она подхватила Стёпку на руки и принялась целовать чумазое лицо.
— Ну что, поехали, — сказал Борис, подталкивая их к трактору. — Сейчас пожарные приедут, доделают. А тебе отоспаться надо. Да и Стёпан небось устал. Устал ведь? А?
Стёпашка гордо тряхнул головой и, нетвёрдо покачиваясь, словно матрос, побрёл за взрослыми.
Прошёл год. Виталий, облапошенный новой супругой Ксенией, которая обманом заставила его вложиться в несуществующий бизнес, чувствовал себя курёнком, которого ощипали до последнего пёрышка, затем ошпарили и прополоскали в ледяной воде. Ему пришлось продать свой фитнес-клуб, одну из своих машин, дом и всё, чтобы покрыть долги, которые повесила на него возлюбленная.
Теперь она была неизвестно где. Виталий полагал, что её уже давно нет в стране и что Ксения нежится где-нибудь на морском пляже, транжиря его деньги. Он едва не слетел с трассы, представив её загорающей на белоснежном песке.
Машина, проделав немалый, в несколько сотен километров, путь, наконец въехала на узкую деревенскую улочку и свернула в переулок, уводящий к лесу. Остановившись у небольшого мостка, перекинутого через болотце, Виталий выбрался из машины и не поверил своим глазам.
На месте дома, где он год назад оставил жену и сына, было лишь пепелище. Почерневшие брёвна, громоздясь друг на дружке, располагались неровным квадратом. И только благодаря ему можно было предположить, что когда-то здесь были стены.
Виталий, выкатив глаза из орбит, сделал несколько шагов назад.
— Ищешь кого, милок? — окликнула его пасшая своих козочек Ирина Петровна.
Виталий заслонил глаза от солнца и едва заметно кивнул.
— Жену ищу, сына, — отвечал он сдавленно. — Они тут жили.
— А что случилось?
— А ты что, слепой? — засмеялась бабуля. — Пожар тут случился. Погорел дом. Сказали, в проводке всё дело — дрянная была.
— А Раиса как же? А Стёпа?
Виталий чуть не плакал и трясся от озноба, хотя на улице жара была за тридцать.
— Они что, тоже сгорели?
— Почему это? — возмущённо отозвалась Ирина Петровна. — Живы они. Раиса замуж за Бориса вышла. У него ферма на въезде в деревню. Видал небось. Стёпашка там же. Ходить начал, бегает — не удержишь. Юркий такой, прыткий, будто ящерица.
Виталий, окинув взглядом заросшее травой пожарище, развернулся и медленно направился к машине.
— Да ты б заехал к ним, что ли? — крикнула вослед Ирина Петровна. — Хотя они сейчас вроде уехали куда-то. Частенько в разъездах в последнее время.
Виталий оставил слова бабушки без ответа, уселся в машину, и через пару минут облачко пыли, взвившееся на дороге, скрыло его от человеческих глаз.
