– Галина Петровна, а может, все-таки вызвать? Уже четыре утра, а он все стонет, – медсестра Вера склонилась над столом дежурного врача.
Галя подняла усталые глаза от истории болезни. Опять этот больной из седьмой палаты. Старик лет семидесяти, поступил неделю назад с диагнозом «инсульт». Родственники – сын с невесткой – приезжали только в первый день, потом как в воду канули.
– А что конкретно? Давление? Температура?
– Да вроде все в норме. Но плачет все время. И просит: «Позовите Светочку, позовите Светочку». Думала, это невестка его, но она же Ольга.
Галина Петровна встала, потянулась. Ночные смены в неврологическом отделении областной больницы выматывали. Особенно сейчас, когда сокращали штат, а больных только прибавлялось. Кризис девяностых докатился и сюда – лекарств не хватало, оборудование ломалось, зарплаты задерживали по полгода.
– Пойдем посмотрим.
В седьмой палате на четыре койки лежали трое пациентов. Старик Семенов ворочался на своей кровати у окна, тихо всхлипывая.
– Дедушка, что случилось? Что болит? – Галя присела на край койки.
Старик повернул к ней лицо. В глазах плескались слезы.
– Доктор… А где же Светочка моя? Я же ей обещал… Она меня ждет…
– Семен Иванович, расскажите про Светочку. Кто она?
– Внученька моя. Восемь лет ей. Я ей каждый день конфетки покупал у дома, в киоске. А теперь… Кто же ей покупать будет?
Галя переглянулась с Верой. В карточке никаких внучек не значилось.
– А где она живет, ваша внучка?
– Да на Садовой, в доме напротив моего. Пятый этаж. Она в окошко машет мне каждое утро, когда в садик собирается. А я ей – конфетку. Уж три года так. Мать-то ее работает с раннего утра, некогда ей с девочкой… – старик снова всхлипнул.
– Семен Иванович, а фамилия у девочки какая?
– Да не знаю я… Светочка и Светочка. Красивая такая, кудрявенькая. Мы с ней друзья…
Вера покрутила пальцем у виска, но Галя ее одернула взглядом. Что-то в этой истории ее зацепило.
– Дедушка, а сын ваш знает про Светочку?
Старик поморщился:
– Валерка? Да он только про деньги думает. Все спрашивает – где сберкнижка, где документы на квартиру. Ему бы только продать все побыстрей… А про Светочку и не говорил ему. Зачем? Все равно не поймет.
Галя вернулась на пост, но заснуть уже не смогла. Что-то нехорошее чувствовалось в этой истории. К утру решила – обязательно съездит на Садовую, посмотрит.
После смены, усталая, поехала не домой, а в центр города. Садовая улица – старые пятиэтажки, облупленные фасады, грязные подъезды. Нашла дом, который называл Семенов, посмотрела вверх. В одном окне на пятом этаже маячила детская фигурка.
Галя поднялась по лестнице. Пахло кошачьей мочой и табаком. На площадке пятого этажа три двери. Из-за одной доносился детский плач.
Постучала.
– Кто там? – резкий женский голос.
– Из больницы. По поводу дедушки Семена…
Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось измученное лицо молодой женщины.
– Чего надо? Мы его не знаем.
– А девочка ваша его знает. Он про нее рассказывает…
– Света! А ну марш от двери! – женщина прикрикнула куда-то вглубь квартиры. – Слушайте, мне некогда. У меня смена через час начинается, а этот… – она махнула рукой.
Галя увидела за спиной женщины девочку лет восьми. Кудрявые волосы, большие глаза, в руках облезлая кукла.
– Мама, а дедушка Сема заболел? – тихо спросила девочка.
– Тихо ты! – женщина повернулась к дочери, и Галя заметила на ее лице синяк под глазом. – Извините, но нам с дедушками вашими возиться некогда. Своих проблем хватает.
– Подождите, – Галя вставила ногу в дверь. – А можно с девочкой поговорить? Дедушка очень переживает…
– Да что вы ко мне пристали! Света, иди к себе в комнату!
Но девочка не ушла. Она смотрела на Галю большими печальными глазами.
– Тетя, а дедушка Сема умрет? Он мне каждый день конфетки дает. А вчера не дал…
– Не умрет, малыш. Просто лежит в больнице. Выздоравливает.
– А когда он вернется? Я его жду… Он мне обещал большую конфету показать…
Женщина дернула девочку за руку:
– Хватит болтать! – потом посмотрела на Галю. – Конфеты, конфеты… Зубы портит ребенку. А деньги у него откуда? Пенсия копеечная…
– Мам, не ругайся на дедушку Сему. Он хороший, – девочка прижалась к материной юбке.
– Хороший, хороший… Все мужики одинаковые, – женщина говорила это зло, с горечью. – Ладно, мне пора. Соседка придет с Светкой сидеть.
– А муж ваш где? – не удержалась Галя.
– Какой муж? – женщина усмехнулась. – Дрых где-то. Когда пьяный приходит – вот такие подарочки оставляет, – она показала на синяк. – А когда трезвый – денег требует.
Дверь захлопнулась.
Галя спустилась во двор, подняла голову. В окне пятого этажа стояла Светочка и махала ей рукой. Сердце сжалось.
Вечером, приехав на дежурство, она сразу пошла к Семенову.
– Дедушка, я была у Светочки. Она вас помнит, спрашивает, когда вернетесь.
Старик оживился, глаза заблестели:
– Правда? А как она там? Мать не обижает?
Галя помолчала. Что ответить?
– Скучает по вам. И по конфеткам тоже.
– Ах, конфетки… – Семенов попытался приподняться. – Доктор, а можно попросить… У меня в тумбочке деньги есть. Купите ей что-нибудь вкусненького? А?
– Дедушка, вы же лежите в больнице. Лечитесь пока.
– Да понимаю я! Но она же ждет… Каждое утро в окошке стоит… – старик заплакал. – Вы не понимаете. У меня жены нет давно, дети выросли, разъехались. А Светочка… Она единственная, кто радуется, когда меня видит. Единственная…
Галя вышла из палаты расстроенная. Подошла к Вере:
– А что со старичком будет дальше? Выпишется?
– Да куда ему выписываться? Сын уже намекал – дескать, самому заботиться некогда. В интернат, наверное, определят. Или в психушку – он же не очень адекватный, все про внучку чужую бредит.
– Вер, а он действительно неадекватный?
– Ну, не знаю. Вроде соображает нормально. Просто зациклился на этой девочке. Старческое, наверное.
Ночь прошла тревожно. Галя думала про Семенова, про Светочку, про ту женщину с синяком под глазом. Какая же жестокая жизнь у людей… И как же они все друг от друга отвернулись.
Утром, сдавая дежурство, зашла попрощаться к старику.
– Семен Иванович, я сегодня после работы снова к Светочке зайду. Что ей передать?
– Передайте… – голос дрожал. – Передайте, что дедушка Сема ее помнит. И что обязательно вернется. Обязательно… А еще… – он пошарил в тумбочке, достал мятую стопку купюр. – Купите ей игрушку какую-нибудь. Или книжку. Она любознательная очень…
Галя взяла деньги. Целых триста рублей – для старика, наверное, целое состояние.
Днем заехала в магазин, купила красивую куклу, конфеты, несколько детских книжек. Поднялась на пятый этаж.
Открыла та же женщина. Выглядела еще хуже – небритая, в засаленном халате, пахло перегаром.
– Опять вы? Чего теперь?
– Дедушка гостинцы передал, – Галя показала пакеты.
Женщина оживилась:
– Гостинцы? А чего там?
– Для девочки.
– Для девочки… А деньги есть?
– Света дома?
– Дома, дома. А вы откуда деньги берете-то на подарки?
Галя прошла в прихожую. Света выглядывала из-за двери комнаты.
– Привет, Светочка. Это тебе от дедушки Семы.
Девочка подбежала, взяла куклу, прижала к себе.
– Ой, какая красивая! Мама, смотри!
Мать выхватила из пакета коробку конфет:
– Это что, все ей? Много больно… Поделиться надо.
– Мама, не надо. Это мне дедушка подарил, – Света крепко прижимала к себе куклу.
– Ишь ты, жадина какая выросла!
Галя видела, как женщина уже прикидывает, что можно продать, что съесть самой. И вдруг ее осенило:
– А не хотите со Светочкой к дедушке в больницу съездить? Он будет так рад…
– В больницу? – женщина поморщилась. – А что нам там делать? Микробы всякие…
– Мама, а давай поедем! Я хочу дедушку увидеть! – девочка схватила мать за руку.
– Отстань. Мне и так дел полно…
Галя села на корточки перед Светой:
– А ты хочешь дедушку навестить?
– Хочу! Очень хочу! Я ему рисунок нарисовала… – девочка побежала в комнату, вернулась с листком бумаги. – Смотрите, это наш дом, это окошко, а это я машу дедушке.
На рисунке корявыми детскими линиями были изображены высокий дом, окошко и маленький человечек с поднятой рукой.
– Красиво, – у Гали ком в горле. – Дедушка обрадуется.
– Слушайте, – вдруг заговорила мать. – А он что, деньги дает за визиты? А то у нас до зарплаты еще неделя…
Галя поняла. Вытащила из кошелька двести рублей – почти половину зарплаты:
– Вот. На дорогу и на… необходимое.
Женщина быстро взяла деньги:
– Ну, ладно. Света, одевайся. В больницу поедем.
Через час они были в отделении. Семенов, увидев Свету, заплакал от радости. Девочка подбежала к кровати, дала ему рисунок.
– Дедушка Сема, а когда ты домой придешь? Я каждый день в окошке стою, жду…
– Скоро, внученька, скоро… – старик гладил ее по голове дрожащей рукой.
А мать стояла в сторонке, разглядывала палату. Галя видела – считает, что тут можно украсть или выпросить.
Но потом случилось неожиданное. Света забралась на кровать к дедушке, прижалась к нему:
– Дедушка, а тебе больно?
– Не больно, родненькая. С тобой совсем не больно…
И вдруг мать девочки всхлипнула. Один раз, тихо. Подошла ближе:
– Дядя Сема… А правда, что вы Светку любите?
Старик поднял на нее удивленные глаза:
– А как же не любить такого ребеночка? Она же как солнышко…
– А мне никто… давно уже… – женщина не договорила, отвернулась к окну.
Света соскочила с кровати, подбежала к матери:
– Мама, ты плачешь?
– Не плачу я… Просто… устала очень.
Старик приподнялся на локте:
– Девушка, а как вас зовут-то?
– Ирина.
– Ирина… Хорошее имя. А мужа что совсем не видно?
Ира усмехнулась горько:
– Мужа… Пьет он. Работать не хочет. Только деньги требует да руки распускает… Думаю уже развестись, но куда нам деваться-то? Квартира его…
– Понятно, – кивнул Семенов. – Время сейчас трудное. Люди озлобились…
Галя смотрела на эту сцену и понимала – вот они, настоящие родственники. Не сын с невесткой, которые ждут квартиру, а эти двое – старый больной мужчина и молодая измученная женщина с ребенком.
– Ирина, – сказала она. – А не хотите иногда дедушку навещать? Когда он домой выпишется? Света же скучает…
– Да что я, дура что ли? Хороший же человек… – Ира вытерла глаза. – Просто жизнь такая… некогда на людей смотреть…
Через неделю Семенова выписали. Сын приехал, забрал документы, ключи от квартиры, сказал:
– Папаня, тебе в доме престарелых будет лучше. Там уход, питание…
Но не тут-то было. Ира пришла в больницу с решительным видом:
– Дядя Сема, а не хотите к нам переехать? У нас комната свободная. Светка будет рада… А я за вами ухаживать буду. По-человечески.
Старик заплакал:
– Иринка… Да как же так? Я же чужой…
– Какой чужой? Света вас дедушкой зовет. Значит, семья…
А Света стояла рядом и держала дедушку за руку:
– Дедушка Сема, пойдем к нам! Я тебе каждый день рисунки рисовать буду!
Так и получилось. Семенов переехал к ним, передал Ире пенсию на общие нужды, а взамен получил то, чего у него давно не было – семью.
Галя узнала об этом через месяц, когда встретила их троих у больницы – приезжали на плановый осмотр. Света держала дедушку под руку, Ира несла сумку с его лекарствами.
– Галина Петровна! – обрадовался старик. – Смотрите, как хорошо устроились! Внученька моя рядом, Иринка заботится… А Витька, муж-то ее бывший, как узнал, что я пенсионер, сразу съехал. Оказывается, денег-то ему надо было, а не семьи…
– А мы и не жалеем! – добавила Ира. – Правда, дедушка? Мы же теперь настоящая семья!
Света подбежала к Гале:
– Тетя доктор, а вы к нам в гости придете? Дедушка Сема мне читать учит, а я ему рисовать!
Галя обняла девочку:
– Обязательно приду, малыш.
Она смотрела им вслед и думала – вот так иногда люди находят друг друга в этом жестоком мире. Не родственники по крови, а родственники по душе. И что это наверное и есть настоящая семья – когда друг друга любят не за что-то, а просто так, за то что есть.
И еще думала – как хорошо, что в ту ночь не прошла мимо плачущего старика. Как хорошо, что поехала на Садовую улицу и увидела девочку в окне.
Потому что иногда чужие люди становятся самыми родными. А родные – остаются чужими навсегда.
