— Опять ты за свое! — проворчал Николай, глядя как жена Марина вытирает слезы после проводов внуков. — Сначала их костеришь на чем свет стоит, а теперь рыдаешь!
— И не рыдаю вовсе! — огрызнулась Марина, пряча платок в карман фартука. — Пыль в глаза попала, если хочешь знать!
— Ага, пыль! — хмыкнул старик. — Это ж надо, какая избирательная пыль — как раз когда машина за поворот уехала, тут же в глаза и полетела!
— А тебе-то что за дело? — вспыхнула Марина. — Может, я соринку вытираю! Или вообще от радости плачу, что наконец-то тишина будет!
— От радости она плачет! — покачал головой Николай. — Это кто же час назад причитал: «Ой, уезжаете уже? Ой, как же мы без вас будем?» А до этого целую неделю ныла, что они весь дом перевернули!
— Ничего я не ныла! — возмутилась старушка. — Просто констатировала факт! Или мне теперь и слова сказать нельзя?
— Можно, только ты потом свои слова не помнишь! Вчера Танькиного мужа так отчитала за то, что он тебе дрова не наколол, а сегодня ему же пироги в дорогу напекла!
— Во-первых, я никого не отчитывала, а просто попросила помочь! А во-вторых, что плохого в том, что я людей в дорогу пирогами снабдила? Нехай дети покушают домашнего!
— Дети! — фыркнул Николай. — Этим «детям» уже под сорок! И едят они твои пироги только из вежливости!
— Это почему же из вежливости? — взвилась Марина. — Мои пироги всегда нарасхват были! Это ты, старый пень, вкуса не понимаешь!
— Я-то понимаю! Это ты за неделю три раза пересолила тесто, а один раз вообще сахар забыла положить!
— Вот и неправда! — топнула ногой Марина. — Это было специально! Диетические пироги для диабетиков!
— Для каких диабетиков? У нас в семье таких нет!
— Мало ли что! Профилактика никому не помешает! — нашлась старушка. — И вообще, хватит меня доводить! Иди лучше в курятнике приберись, пока я в доме порядок навожу!
— Это я-то в курятнике буду прибираться? — возмутился Николай. — Это твои куры, ты за ними и ухаживай!
— Мои куры? — Марина уперла руки в бока. — Это кто же яйца каждое утро трескает по три штуки? Я, что ли?
— А кто из них суп варит? И котлеты делает? Не я же!
— Так не ешь, если не нравится! — отрезала Марина. — Будешь знать, как мою стряпню критиковать!
Старики препирались еще минут десять, пока Марина не ушла в дом, громко хлопнув дверью. Николай остался во дворе, бурча себе под нос что-то про «бабью логику» и «совсем из ума выжила».
В доме Марина принялась наводить порядок после отъезда родни. Постельное белье летело в кучу посреди комнаты, подушки взбивались с таким усердием, что пыль столбом стояла.
— Приехали, понимаешь! — ворчала она, протирая пыль. — Весь дом вверх дном! То им не так, это не эдак! Городские, что с них взять!
В дверях показался Николай:
— Ты это про кого сейчас? Про тех самых «деточек», которым пироги в дорогу напекла?
— А ты подслушиваешь? — вспыхнула Марина. — Нечего делать больше?
— Да я мимо шел! Ты тут на весь дом разоряешься!
— Вот и иди мимо дальше! В сарае дров полно нарубить надо, а ты тут языком чешешь!
— Это я-то языком чешу? — возмутился старик. — Это кто у нас тут целыми днями с соседками на лавочке сидит и всех перемывает?
— Я не перемываю, а обсуждаю насущные вопросы! — парировала Марина. — Между прочим, благодаря мне ты в курсе всех деревенских новостей!
— Ага, особенно меня интересует, у кого какие занавески и почему Петровна третий раз замуж выходит!
— А что, между прочим, интересно! Не все же, как ты, в своем сарае сидеть и железки перебирать!
— Это не железки, а инструмент! И если бы не мои «железки», ты бы до сих пор с поломанной дверью в курятнике мучилась!
— Ой, какой герой! Дверь починил! Да я тебя об этом полгода просила!
— Неправда, всего три месяца!
— Три месяца! Тоже мне срок малый! За это время курица могла яйцо снести, высидеть и цыпленка вырастить!
— Так и вырастила! У нас теперь пять новых несушек!
— Это не благодаря тебе, а вопреки! — не сдавалась Марина.
Спор мог бы продолжаться еще долго, но тут со двора донесся звук машины. Старики переглянулись.
— Кого там еще нелегкая несет? — проворчал Николай.
— Может, кто из соседей, — предположила Марина, выглядывая в окно. — Ой, да это ж наши! Ольга с Танькой вернулись!
Преображение произошло мгновенно. Марина сорвала фартук, пригладила волосы и заулыбалась так, словно и не было никакой ссоры.
— Девочки мои дорогие! — запричитала она, выбегая во двор. — А я думаю, что за шум? Вернулись? Вот умницы! А я как раз пироги новые в печь поставила! И борщ свежий есть! Проходите, проходите!
Николай только головой покачал, глядя на жену:
— Артистка драмы и комедии! Минуту назад весь дом проклинала!
— Я слышала! — буркнула Марина и снова расплылась в улыбке. — Ольгуша, Танечка, а что вернулись-то? Что-то забыли?
— Мам, — засмеялась Ольга. — Мы на полдороге спохватились, что Ванькин рюкзак в сенях остался. Вот вернулись забрать.
— Ой, и правильно сделали! Заходите в дом! Батя, ты чего стоишь как пень? Помоги вещи занести!
— Какие вещи? Они за рюкзаком приехали! — проворчал Николай.
— Все равно помоги! И не ворчи тут!
Дочери переглянулись. Татьяна шепнула сестре:
— Похоже, мы вовремя. Они опять сцепились.
— Когда они не сцепились? — усмехнулась Ольга. — Пятьдесят лет живут, все ругаются.
В доме Марина засуетилась у стола:
— Садитесь, девочки! Сейчас чайку поставлю! Пироги как раз поспеют!
— Мам, мы же только что поели, — попыталась остановить ее Татьяна.
— Это не считается! Мало ли что вы там ели! Небось, опять в этих ваших кафе питались! А тут домашнее все, натуральное!
— Какие пироги? — влез Николай. — Ты же тесто только замесила!
— Это другое тесто! — отрезала Марина. — То было на завтра, а это на сегодня!
— Да какая разница! Все равно муку зря переводишь!
— Слышали? — обратилась Марина к дочерям. — Для родных деток мука жалко стала! Дожили!
— Да не жалко мне! Просто незачем столько печь! Половину потом выбрасываем!
— Это кто выбрасывает? — взвилась старушка. — Я крошки все курам отдаю! Ничего не пропадает!
— Курам! Они от твоих пирогов уже квохтать разучились!
— Мам, пап, хватит! — не выдержала Ольга. — Вы чего опять? Мы же только уехали!
— А кто ругается? — удивилась Марина. — Мы просто разговариваем! Правда, Коля?
— Ага, разговариваем, — буркнул старик. — Она тут полдня меня костерит, а я, значит, молчать должен!
— Я костерю? Это ты с утра ко мне придираешься!
— Мам, а помнишь, — вмешалась Татьяна, — когда мы маленькие были, ты точно так же на папу ворчала? Мы тогда думали, что вы разведетесь!
— С чего это разведемся? — удивилась Марина. — Это ж надо какую глупость придумать! Мы с батей душа в душу живем!
Николай поперхнулся чаем:
— Душа в душу! Это когда ты меня вчера сковородкой замахивалась?
— А нечего было мои цветы в палисаднике топтать! Сколько раз говорила — ходи по дорожке!
— Я за кошкой гонялся! Она цыпленка поймала!
— Так надо было кошку ловить, а не мои астры давить!
— Девки, вы это слышите? — обратился Николай к дочерям. — Ей цветы дороже, чем цыплята!
— А что цыплята? Цыплята новые выведутся, а астры я три года растила!
Сестры молча наблюдали за привычной перепалкой родителей. Ольга первая не выдержала:
— Слушайте, а вы никогда не думали… ну… жить спокойно? Без всех этих ссор?
Старики удивленно уставились на нее.
— Это как это спокойно? — не поняла Марина.
— Ну… мирно. Не ругаться, не спорить по пустякам.
— Так мы и не ругаемся! — хором ответили родители.
— Не ругаетесь? — изумилась Татьяна. — А что же вы тогда делаете?
— Общаемся! — пожал плечами Николай. — Что, нельзя теперь и слова сказать?
— Вот именно! — поддержала его Марина. — Молодежь нынче странная пошла. Им подай тишину и спокойствие! А как же жить-то тогда?
— Многие люди живут и не ссорятся, — заметила Ольга.
— Многие люди и не живут вовсе, а существуют! — отрезала Марина. — Сидят по углам, молчат, как немые. Что это за жизнь?
— Твоя мать права, — неожиданно согласился Николай. — Вот вы со своими мужьями часто спорите?
— Ну… бывает… но не так же!
— А надо бы! — наставительно сказал старик. — Глядишь, и браки бы крепче были! А то развод на разводе!
— При чем тут развод? — возмутилась Татьяна. — У меня с Сергеем прекрасные отношения!
— Прекрасные! — фыркнула Марина. — Это когда он тебе на день рождения пылесос подарил?
— Мам, это было пять лет назад! И я сама просила!
— Просила она! Какая женщина на день рождения пылесос просит? Цветов надо просить! Украшений! Романтики!
— А твой отец, между прочим, — встрял Николай, — на прошлый юбилей твоей матери новую сковородку подарил! И ничего, радовалась!
— Это была особенная сковородка! С керамическим покрытием! Я о такой мечтала!
— Вот и Танька о пылесосе мечтала!
— Это другое!
— Почему другое?
— Потому что!
Сестры переглянулись и дружно рассмеялись.
— Что смешного? — обиделась Марина.
— Мам, пап, вы даже не замечаете, как спорите! — сказала Ольга. — Это у вас уже на автомате!
— Ничего не на автомате! — возразил Николай. — Просто у каждого человека есть свое мнение, и он имеет право его высказать!
— Вот именно! — поддержала Марина. — А если мнения не совпадают, так что теперь, молчать? Так и поговорить не о чем будет!
— Знаете что, — вздохнула Татьяна, — мы, наверное, просто не понимаем. Вы всю жизнь так живете…
— И прекрасно живем! — заявила Марина. — Пятьдесят лет вместе! Дом построили, вас вырастили, внуков дождались! И все это с шутками да прибаутками!
— С руганью, ты хотела сказать, — поправил Николай.
— Какая ругань? Это жизнь! Ты вот представь, если бы мы молчали, как два пня? Что бы это было?
— Тихо было бы, — мечтательно сказал старик.
— Тихо на кладбище! А мы пока живые!
— Это точно, — согласился Николай. — Ты, Маринка, еще та живчик! Вчера так по огороду носилась за петухом!
— А что ему в грядки лезть! Всю рассаду потопчет!
— Так забор надо починить!
— Так почини! Сколько можно просить!
— Завтра и починю!
— Ага, завтра! Ты мне это завтра уже месяц обещаешь!
Дочери поднялись из-за стола.
— Ладно, мы поехали, — сказала Ольга. — Рюкзак заберем и домой.
— Уже уезжаете? — расстроилась Марина. — А пироги? Они же еще не готовы!
— В следующий раз, мам. Нам правда пора.
— Ну хоть борща поешьте!
— Мам, мы сытые!
— Какие же вы сытые? Ну хоть с собой возьмите! Сейчас в банки налью!
Пока Марина суетилась с борщом, Николай проводил дочерей до машины.
— Пап, — спросила Татьяна, — а вы правда счастливы? Ну… несмотря на все эти ссоры?
Старик задумался.
— А знаешь, дочка, счастье оно разное бывает. Вот вы думаете, счастье — это когда тихо и гладко. А по мне, так это скука смертная. Мы с матерью твоей… мы друг друга знаем, как облупленных. Каждую морщинку, каждую привычку. И если бы мы молчали, так давно бы с ума сошли. А так — поругаемся, пар выпустим, и дальше живем. Оно как-то… живее что ли.
— Но вы же говорите друг другу обидные вещи…
— А кто сказал, что обидные? Мы же не всерьез! Это так… для остроты ощущений. Твоя мать, она хоть и язва порядочная, но я без нее — как без рук. И она без меня тоже. Просто мы по-другому не умеем. Да и не хотим учиться. Старые уже для перемен.
Из дома выбежала Марина с узелками:
— Вот, борщ и пироги! И варенье прихватила! И соленья! Коля, ты чего стоишь? Помоги в машину сложить!
— Опять командует! — проворчал старик, но послушно взял узелки.
— Я не командую, а напоминаю! Ты же забывчивый стал!
— Это ты забывчивая! Вчера очки полдня искала!
— А ты молоко на плите забыл! Все убежало!
— Потому что ты меня отвлекла своими воплями!
Дочери сели в машину, переглядываясь и улыбаясь. Родители продолжали препираться, складывая узелки в багажник.
— Аккуратнее! Банки побьешь! — командовала Марина.
— Я те сорок лет банки вожу, ни одной не разбил!
— Это потому что я за тобой слежу!
Наконец машина тронулась. Старики стояли у ворот, махая вслед.
— Приезжайте еще! — кричала Марина. — На выходные приезжайте!
Когда машина скрылась за поворотом, она смахнула слезу:
— Уехали опять. Дом сразу пустой становится.
— Ничего, — утешил ее Николай. — Приедут еще. Куда денутся.
— Это точно. Внуки же летом приедут. Ох, и намучаемся!
— Будешь опять ворчать, что они все съедают и весь дом переворачивают?
— А что, неправда, что ли? В прошлый раз весь погреб опустошили!
— Так на то они и внуки! Пусть едят на здоровье!
— Ага, а потом нам с тобой на хлебе и воде сидеть?
— Не придумывай! У нас запасов на роту солдат хватит!
— Это если ты их все по знакомым не раздашь! Как в прошлый раз!
— Я раздал две банки огурцов!
— И три банки помидоров! И варенья!
— Так люди же помогали крышу крыть! Неужели не отблагодарить?
Споря, старики побрели к дому. День клонился к вечеру, пора было управляться по хозяйству.
— Ты иди кур покорми, — распорядилась Марина. — А я ужин готовить буду.
— Опять командуешь!
— А кто, если не я? Ты же сам ничего не сделаешь!
— Это я-то ничего не делаю? Да я с утра до ночи как каторжный!
— Ага, особенно когда на лавочке сидишь!
— Я отдыхаю! Человек имеет право на отдых!
— Отдыхает он! А я, значит, как ломовая лошадь!
— Никто тебя не заставляет! Сама за все хватаешься!
Голоса стариков затихли в доме. На деревню опускались сумерки. В окнах зажигался теплый свет. Где-то залаяла собака, замычала корова. Обычный вечер в обычной деревне.
А в машине, уезжающей по пыльной дороге, сестры молчали, каждая думая о своем.
— Знаешь, — наконец сказала Ольга, — а может, они правы? Может, это и есть настоящая жизнь? Когда все по-честному, без прикрас?
— Может быть, — задумчиво ответила Татьяна. — Они же действительно полвека вместе. И дом стоит, и мы выросли… Значит, что-то в этом есть правильное.
— Суверенное право поворчать, — усмехнулась Ольга, вспоминая слова отца.
— Ага. Знаешь, я вот думаю… Мы с Сергеем всегда стараемся не ссориться. Молчим, если что не так. А потом обиды копятся… Может, лучше сразу высказать?
— Только не так, как наши! — рассмеялась Ольга. — А то соседи вызовут!
— Это точно. Но что-то в этом есть… Честное что-то. Без масок.
— Они просто другое поколение. Их так научили жить.
— Или они сами так научились. За пятьдесят лет.
Машина ехала по темнеющей дороге, увозя сестер в город, к их размеренной, спокойной жизни. А в деревенском доме два старых человека продолжали свой вечный спор, не представляя, как можно жить иначе.
— Марина! Ты опять пересолила!
— Ничего я не пересолила! Это ты вкуса не понимаешь!
— Пятьдесят лет твою стряпню ем, как не понимать!
— И пятьдесят лет ворчишь! Не нравится — не ешь!
— А что мне, голодным спать ложиться?
— Ложись! Может, хоть ворчать перестанешь!
И так до самой ночи. И наутро все сначала. Потому что иначе они не умели. Да и не хотели учиться.
