— Я из части Григория Тимофеевича, — повторил он. — Мне нужно с вами поговорить. Можно войти? Нина отступила. Ноги послушались — и это было странно, потому что внутри всё замерло, как перед ударом. Военный вошёл, снял пилотку.
Глава 15 Утром Клавдия пришла, как обещала. Нина открыла дверь — не оттого что услышала стук, а потому что Клавдия стучала три раза, потом четвёртый, и только на четвёртый дошло. — Садись, — сказала Клавдия с порога.
Глава 14 Шнурок так и висел развязанным. Нина стояла у крыльца, держала конверт и смотрела, как Дарья Степановна уходит через двор. Медленно уходит, не оборачиваясь. Калитка скрипнула за ней — и закрылась.
Глава 13 Митенька колол дрова. Нина зашла во двор с лесопилки — устала, плечи гудели, — а он там, у поленницы. В старой гришиной рубашке, которую Евдокия Тимофеевна давно укоротила под него. Топор большой, он замахивался двумя руками — и раз.
Глава 12 Утром Нина не встала в пять. Лежала и слушала, как просыпается дом. Свекровь кашлянула за стеной, поднялась — шаги тихие, привычные. Митенька перевернулся во сне, засопел по-другому. С улицы — петух у Клавдии.
Глава 11 Весна пришла поздно, грязная, с заморозками по ночам. В марте на лесопилке заменили двух мастеров — ушли на фронт, пришли женщины с соседнего колхоза, необученные, неловкие. Нина учила их держать рейку, объясняла ведомость.
Глава 10 Три дня она к Клавдии не ходила. Сначала злилась. Не на неё даже — на себя, но злость искала выход, а выхода не было, вот и крутилась внутри, горькая, бестолковая. Потом злость сошла — и осталось то, что хуже злости. Стыд. «Не бойся так сильно за Стёпку своего». Зачем она это сказала?
