Жизненные истории о судьбах людей

Михаил стоял у панорамного окна своей квартиры на двадцать третьем этаже. Внизу сверкал вечерними огнями город, а он механически крутил в руках бокал с виски. Лёд давно растаял, но Михаил этого не замечал.

Марина вошла в кабинет и замерла. За столом директора сидел новый руководитель отдела — высокий брюнет с пронзительными карими глазами. Когда он поднял взгляд от документов, девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног.

«Максим, прости, но я больше не могу. Это конец». Она повесила трубку, не дав ему договорить. В наушниках еще несколько секунд слышались короткие гудки, потом — тишина. Так закончилась еще одна глава в жизни Максима. Глава, которая оставила после себя больше, чем он мог предположить…

Марина бежала по перрону, волоча за собой чемодан на колёсиках. В другой руке — папка с документами, которую она прижимала к груди, словно это было самое ценное, что у неё есть. — Осторожнее, девушка! — крикнул ей вслед носильщик.

Артём стоял у витрины ювелирного магазина и рассматривал скромные серебряные украшения. Завтра у Лены день рождения, и он хотел сделать ей подарок – пусть небольшой, но от души. Работая учителем физики в обычной школе, он не мог позволить себе дорогие подарки, но Лена никогда не жаловалась.

Марина закрыла ноутбук и откинулась на спинку кресла. Квартальный отчёт был готов, можно было выдохнуть. Она потянулась, размяла затёкшую шею и взглянула на часы — половина девятого вечера. В офисе оставались только она да охранник на первом этаже.

Ирина проснулась от того, что кто-то трогал её подушку. Открыла глаза — свекровь стояла над кроватью. — Моя, — сказала Надежда Сергеевна и выдернула подушку из-под головы невестки. — Я её Алёше в армию собирала.

Вера проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке. Три часа ночи. На экране высветилось имя Марины — старшей медсестры отделения. — Вер, прости, что так поздно. У нас тут ЧП — Колосова в реанимацию перевели, а дежурная не вышла. Можешь подменить?

Алексей проснулся от звука бьющейся посуды. Марина опять что-то роняла на кухне — специально, громко, демонстративно. Он знал эту утреннюю симфонию наизусть: сначала посуда, потом хлопанье дверцами шкафов, а под финал — тяжёлые вздохи, которые должны были донестись до спальни. — Алёша, ты встал?

Лена проснулась от того, что Вовка снова закашлялся. Не открывая глаз, она потянулась к тумбочке — три часа ночи. В комнате пахло сыростью и перегаром. Вчера мать снова пришла под утро. — Лен, водички, — прохрипел братишка.

— Мама, ты что?! — Ничего! Марш уроки доделывать, нечего попусту время терять. Бери пример с брата! За него не стыдно! Учится, работает – золото, а не сын! Был бы отец жив – порадовался… Таня поняла, что маме лучше не перечить сейчас.

— Леночка, мне сметану вон ту, в зеленой упаковке и хлеба, «бородинского». — Хорошо! Как ваши дела, Галина Ивановна? Ноги не болят? — Ничего, Леночка, ничего. Летом они ходят и не капризничают, любят, когда тепло.

Яичница для Артёма. Две сосиски — он любит, чтобы с полосками от гриля. Тосты. Не забыть срезать корочку — не ест же, упрямец. В коридоре споткнулась о кроссовки. Размер сорок пятый. Подняла, поставила на полку.

Максим ненавидел своё имя. Максим Андреевич Суворов — набор чужих звуков в паспорте. Когда на работе менеджер выкрикивал: «Суворов, заказ!» — Макс только дёргал плечом, как от случайного прикосновения в толпе. Имя?