— Толя, папу нужно искать! — кричала в трубку Маргарита, — куда он из больницы мог деться? Вот куда, скажи мне?! Я всех друзей его обзвонила, нашла номера бывших сослуживцев-афганцев — его нигде нет! Никто его не видел. В больнице папу навещала какая-то особа, и…
— Какая особа? — удивился Толик, — женщина что ли?
— Женщина, Толя! — разозлилась Маргарита, — молодая, лет 35. Уж не из-за неё ли отец надумал квартиру продавать? Я поеду в полицию, буду писать заявление. Ты ещё раз съезди к врачу и всё разузнай. Папу, наверное, похитили! У меня предчувствие плохое, я так за него боюсь…
— Понял, — коротко бросил брат, — съезжу. Ты, Рит, держи меня тогда в курсе, хорошо?
Рита положила трубку. Отец пропал — он просто исчез из больницы. Рита извелась. В последнее время отношения с родителем у неё были сложные, они частенько ссорились. И всё из-за того, что папа хотел продать свою трёхкомнатную квартиру и уехать в какую-то глухую деревню. Уверял, что руководствуется исключительно рекомендациями врачей. Только Рита в это не верила.
В последнее время здоровье Николая Васильевича очень подводило: шалило сердце, ныли старые раны, а после кончины супруги и жизнь утратила для него всякий смысл. Жену Николай Васильевич любил безмерно, её уход переживал очень тяжело. Рита вместе с братом она старалась как-то отвлечь папу, одно время даже предлагала ему переехать в их дом за городом, но родитель отказывался.
— Да что я там делать буду, в деревне? Я в квартире всю жизнь прожил! Не хочу на новое место переезжать. Рит, да и в квартире каждая вещичка мне о Настеньке напоминает… Так тоскую по ней…
Рита прекрасно знала, как папа любит свою квартиру, поэтому она очень удивилась, когда родитель неожиданно заговорил о продаже трёшки.
— Ты знаешь, Ритуль… Врач мне посоветовал побольше бывать на свежем воздухе. В последнее время что-то сердце у меня барахлит, воздуха иногда не хватает, дышать тяжело. Я тут подумал и решил… Поеду, наверное, я в деревню.
Рита обрадовалась.
— Это просто отличная новость, пап! Для тебя у нас уже давно комната готова, мы все тебя ждём. Давай на этих выходных мы приедем с Толиком и поможем тебе вещи собрать? Бери всё, что захочешь! Места у нас много.
— Да нет, Рит, ты меня не так поняла, — улыбнулся Николай Васильевич, — я квартиру эту продаю и покупаю дом в деревне. Буду там жить один.
— Почему? — удивилась Рита, — а чем тебя, папа, наш дом не устраивает?
— Всем устраивает, — заверил дочь Николай Васильевич, — просто я ведь там не хозяин, для тебя и для мужа твоего обуза. А так просто куплю себе маленький домик и там стану делать что хочу! На рыбалку буду ходить, огородик небольшой разобью. В общем, поживу на старости лет, как обычный среднестатистический пенсионер. Я и правда в городе в буквальном смысле задыхаюсь.
Рита насторожилась. Желание отца как можно скорее продать квартиру показалось ей странным. Ещё несколько месяцев назад он в довольно-таки категоричной форме говорил, что квартира эта и все вещи, в ней находящиеся — единственная память о любимой жене, матери Риты и Толика. А теперь что получается? Воспоминания уже не так важны, что ли? Какая-то же должна быть на это причина.
Рита посоветовалась с братом. Толик лишь пожал плечами.
— Ну, мало ли что у отца в голове? Рита, ты постоянно во всём ищешь какой-то подвох! Ну, не хочет он жить в городе, хочет жить в деревне. Пусть живёт, он же взрослый человек, совершенно адекватный. В его возрасте и правда свежий воздух очень полезен. Пусть продаёт квартиру, я лично на неё не претендую. Если попросит помочь выбрать дом, то с радостью подсоблю, а нет — не обижусь.
— Мне всё это странным кажется, — сказала Маргарита, — ещё 4 месяца назад папа был не готов расставаться с этой квартирой, а тут вдруг резко передумал!
— Рит, прекрати наводить панику, — посоветовал сестре Анатолий, — лучше не мешай ему. Не порть с ним отношения. Старики же что дети. Хочет — пусть едет, оставь ты его в покое!
Вроде бы Рита понимала, что брат прав. Отец вполне ещё бодрый и уж точно дееспособный, он вправе сам решать, где ему жить, но… Предчувствие плохое покоя не давало. Чем чаще Рита об этом думала, тем больше переживала — ей казалось, что что-то тут нечисто.
Поздно ночью Рите позвонил отец. По голосу она поняла, что что-то случилось.
— Папа, тебе плохо? Пап? Не молчи, пожалуйста, — слушая в трубке прерывистое дыхание отца, просила Рита, — папа?!
— Сердце… Болит, — сказал отец и отключился.
Рита вызвала скорую, позвонила брату и растолкала мужа.
— Рома, вставай! Вставай, говорю! Папе плохо, он звонил только что. Даже говорить не может! Поехали быстрее!
Толик, живший в городе, успел приехать раньше. Встретил скорую, проводил бригаду до отца. Те после осмотра начали настаивать на госпитализации.
— Вы же прекрасно понимаете, что в вашем возрасте с этим не шутят, — говорил Николаю Васильевичу молодой фельдшер, — вам нужно лечь в больницу и пройти обследование. Подлечитесь, самочувствие улучшится, и вас сразу выпишут.
— Не могу сейчас, — стонал Николай Васильевич, — я обещаю, что буквально через пару-тройку дней сам поеду и сдамся. И делайте потом со мной что хотите! А сейчас уехать… Не могу!
— Почему, пап? — недоумевала Рита, — что такого важного должно произойти за эти два-три дня? Пожалуйста, не капризничай! Поехали! Если пустить всё на самотёк, то могут развиться осложнения. Я ведь правильно говорю, доктор?
— Совершенно верно, — кивнул фельдшер, — более того, я хочу сказать вам вот что: если приступ повторится, то вы можете не выкарабкаться. Ничего важнее нет здоровья. Ну, не силой же вас тащить, в самом деле! Взрослый мужчина, а уговаривать приходится, как ребёнка неразумного.
Николаю Васильевичу стало стыдно.
— Ладно, поеду, уговорили. Мне действительно сейчас нельзя болеть. Впереди…
Под взглядом дочери Николай Васильевич осёкся и замолчал. Рита так и не узнала, что отец хотел сказать.
Николай Васильевич очень просил, чтобы ему позволили с собой взять мобильный телефон.
— Я без него, как без рук, — говорил он фельдшеру, — в кардиологии же можно пользоваться телефоном? Вы не волнуйтесь, если скажут, я его сразу же выключу! Просто вдруг что случится, а я даже детям позвонить не смогу…
И зарядное устройство, и мобильный телефон Николай Васильевич взял с собой в больницу. Он пробыл там всего сутки, а потом просто исчез. Ни Рита, ни её брат не знали, куда подевался отец. Прождав родителя сутки, Рита пошла в полицию. Следователь попался понимающий, не стал врать, что по закону заявление можно принять только спустя трое суток с момента пропажи. Риту он выслушал, показания с неё взял и пообещал, что сделает всё, чтобы как можно скорее найти пропавшего.
Толик ездил в больницу. Соседка по палате сказала, что буквально за час до исчезновения к Николаю Васильевичу приходила посетительница — молодая женщина. Заглянула, он её увидел, тут же вскочил и бросился в коридор. Потом, правда, через некоторое время вернулся за сотовым телефоном.
— Хорошее настроение было, — вспоминала старушка, — я ещё спросила, мол, до обеда нагуляться успеют? А он засмеялся и ответил, что приёмы пищи пропускать не привык. А ни к обеду, ни к ужину так и не вернулся…
Толик расспросил и охранника — тот слова старушки подтвердил. Сказал, что отец Анатолия из больницы вышел в сопровождении какой-то молодой женщины.
— Мне лично он сказал, что в магазин идёт. Я ему напомнил, что тут сончас скоро. Он пообещал вернуться вовремя. Да вы поймите, мы не можем взаперти пациентов держать! Они же не буйные — обычные, нормальные люди, которые в больницу легли добровольно. Почему мы их свободу ограничивать должны?! Какие ко мне претензии?
Толик сразу позвонил сестре.
— Вот так и знала я, что что-то тут не так! А если папу похитили специально для того, чтобы его квартирой завладеть? Что это за женщина, которая папу увела?
Рита чуть с ума тогда не сошла. Весь вечер и половину ночи она прорыдала.
— Рит, полиция во всём разберётся, — успокаивал её супруг, — они и видео с камер наблюдения посмотрели. Найдут, никуда она не денется! Видимо, твой отец её хорошо знает — они о чём-то беседовали, дядя Коля улыбался. Уж сомневаюсь я, что силком его из больницы утащили! Может быть, вообще, это новая пассия твоего отца… Ты об этом не думаешь?
— Да хватит тебе глупости городить! — разозлилась Рита, — какая пассия? Отец — военный пенсионер! Думай, что болтаешь!
— Он не только военный пенсионер, он ещё и мужчина, — вздохнул супруг, — а значит, в любом возрасте жених. Не паникуй, Рит, найдётся н. Сейчас не девяностые, чёрных риэлторов и нет давно, наверное. Пойдём спать, утро вечера мудренее.
Рано утром Рита поехала к следователю, а Толик поехал в родительскую квартиру. У подъезда встретил соседку, подругу своей покойной мамы, Зинаиду Борисовну. Та Толику даже обрадовалась.
— Какие дела тут странные творятся, — затараторила женщина, когда Толик присел с ней рядом, — Коля подружку себе завёл! Да, самую что ни на есть натуральную! Молодая, патлы крашеные, как цапля, на каблуках вечно ковыляет. Я ему даже замечание сделала один раз. Говорю: «Коля, ну как тебе не стыдно? Она же ровесница дочери твоей!» А он на меня только обозлился. Зыркнул злобно и велел в чужие дела нос не совать! Эта краля всю позапрошлую неделю к нему шастала, почти каждый день! В обед приходит, в квартиру прошмыгнет, а ближе к вечеру уходит.
— А что за краля-то? — спросил Толик, — тёть Зин, вы можете внешность её описать?
Зинаида Борисовна повторила жест Юрия Никулина из одного очень известного фильма.
— Во какая! Я же говорю: молодая, высокая довольно-таки… Одного роста с Колей.
Толик достал из кармана фотографию женщины, с которой отец ушёл из больницы.
— Она?
— Вижу плохо, но вроде бы она, — заверила Зинаида Борисовна, — а что случилось? Что-то к отцу вы зачастили.
— Теть Зин, если вы вдруг ещё раз женщину эту увидите, то позвоните мне, пожалуйста. Это очень важно, — попросил Толик, не вдаваясь в подробности.
— Ладно, — пожала плечами пенсионерка, — сообщу. Уж я её в любом случае увижу — мне слышно, когда Колина дверь открывается. Подбегу, в глазок, если что, посмотрю. И сразу тебе позвоню.
Позвонила Зинаида Борисовна Толику тем же вечером. И сказала, что дама эта только что зашла в квартиру его отца.
— Одна явилась, без Коли! Ключами дверь открыла и вошла. Наверное, сейчас по квартире шарит, ворюга! Приезжай давай, выясни, кто это.
Конечно, тут же примчались сразу и Толик, и Рита с мужем, и даже следователь. Незнакомка испугалась. Не дожидаясь расспросов, тут же озвучила свою версию событий.
— Мы с Колей пожениться собираемся, я его люблю. Он попросил меня съездить в квартиру и забрать документы. Мы с ним переезжать планировали, потому что знали, что вот эти двое нам жить спокойно не дадут! Коля меня сразу предупредил: и сын, и дочь будут против нашего счастья! Он квартиру эту продавать собирался, мы уже домик в деревне посмотрели… Позвонил мне недавно, попросил в больницу приехать. Я приехала, а он мне сказал, что больше там находиться не хочет! Сказал, что соскучился. И я его оттуда увезла. Добровольно, между прочим! Никто ни к чему его не принуждал!
Следователь попросил показать документы, женщина протянула паспорт. Оказалось, зовут её Яна. Рита, доведённая до крайности, накинулась на «похитительницу» с кулаками, их еле разняли. Узнали и местонахождение пропавшего.
В небольшую деревеньку приехали уже поздно вечером. Нужный дом нашли не сразу. В полуразвалившейся хибарке, прямо на полу, спал отец. Вызвали скорую, потому что добудиться его не смогли.
Уже в больнице Николай Васильевич пришёл в себя. Следователь к тому моменту биографию Яны проверил — дважды судима за мошенничество. Уже потом Николай Васильевич рассказал детям и следователю правду. С Яной он познакомился в парке — вечерами мужчина частенько там прогуливался. Рыдающая женщина сразу привлекла его внимание. Он подошёл, спросил, что случилось. Яна сказала, что её беременную выгнал муж.
Разговорились, Николай Васильевич предложил своей новой знакомой где-нибудь в тепле выпить кофе. Так и начались их отношения, которые он успешно от детей скрывал почти 4 месяца. О том, что Яна судима, не знал. Он и правда собирался продать квартиру, жениться во второй раз и вместе с любимой женщиной уехать в деревню, но… У Яны, видимо, были совсем другие планы на его счёт.
— У меня ребёнок скоро родится, мне о нём нужно было думать, — заявила Яна, — да, я хотела, чтобы Коля на меня оформил дарственную. Поверьте, никакого злого умысла не было, я действительно собиралась вступить с ним в брак и жить долго и счастливо! И дом мы нашли уже. Попробуйте доказать обратное! И снотворное я ему не давала! Он сам лекарство пил, которое ему врач назначил. Откуда я знаю, что это за препарат!
Николай Васильевич делу ход не дал — Яну он просто пожалел. Преступления не произошло, жилья его обманом никто не лишил, отделался он просто испугом. Яна тут же из поля зрения Николая Васильевича исчезла. Рита считала, что злой умысел у женщины этой был, а вот Толик и его отец полагали, что Яна никого обманывать не собиралась.
Когда Николая Васильевича выписали из больницы, Рита отца увезла к себе.
— Здесь, рядом с нами будешь жить. Папа, возражения не принимаются! Хватит, упустила тебя из виду, тут же аферистку какую-то пригрел! А если бы дело чем-то страшным обернулось? А если бы эта мошенница дозу лекарства не рассчитала и ты бы просто не проснулся? Пап, ничего не говори! В том, что она собиралась тебя обмануть, я уверена. Всегда теперь будешь находиться под моим присмотром! Захочешь жениться — пожалуйста, никто тебе не запрещает. Невесту тоже привози к нам, места у нас на всех хватит!
— А квартира… — заикнулся было Николай Васильевич.
— А в квартире Коля поживёт, твой старший внук, — заявила Рита, — он у нас студент, ему давно уже пора отделяться от родителей. Учёбу скоро закончит, тоже, может быть, женится. Пап, ну неужели тебе с нами плохо? Со мной, рядом с детьми моими? Никто тебя взаперти держать не собирается, ты можешь делать всё, что хочешь, но только под моим присмотром!
— Ладно уж, — вздохнул Николай Васильевич, — пусть будет так. Коля у нас парень умный, глупостей не натворит, я ему доверяю…
— Ну, вот и хорошо, — повеселела Рита, — кстати, в соседях у нас живёт милейшая просто женщина, Лариса Ивановна. Одинокая! Мне кажется, у вас много общего. В любом случае, пап, скучать тебе не придётся.
Николай Васильевич улыбнулся. Пару раз Ларису Ивановну он видел. Да, действительно, милейшая особа. Может быть, и правда ему выпадет шанс снова быть счастливым. Любовь к первой супруге не денется никуда, она всегда будет жить в его сердце, но… Так ведь хочется, чтобы рядом был по-настоящему близкий и родной человек. Да и с каких пор возраст стал помехой для любви?
Спасибо за рассказ!