— Путешествие для двоих, четырнадцать дней, тёплое море, прекрасные виды! Никакой детворы, криков, суеты…
Все услуги включены в стоимость, — убеждал Елену Виктор, размахивая парой туристических ваучеров. — Мне повезло, что я смог купить их с хорошей скидкой…
— Если это и удача, то какая-то странная, — печально вздохнула Елена. — А Соню куда пристроим, ты об этом думал?
Ей нужно ходить в учебное заведение. А везти с собой нереально, сам понимаешь, как она переносит путешествия и авиаперелёты: сначала трое суток адаптируется, потом подхватывает какую-нибудь кишечную инфекцию, заражая и нас, а потом уже никакого отдыха не получается.
Это соответствовало действительности. Их дочь Соня, которой недавно исполнилось одиннадцать, плохо переносила длительные поездки и смену климатических условий.
Максимум, что она могла себе позволить, — это региональный детский лагерь, расположенный в получасе езды от их города.
Туда отправляли ребёнка на каждые летние каникулы, пока сами родители уезжали в дальние края.
И что? Соне там нравилось, ведь там была развлекательная программа и можно было завести новых друзей.
Да и взрослые могли полноценно расслабиться, понимая, что их ребёнок находится под надёжным присмотром и им не нужно отвлекаться от бассейна, шведского стола и личного времени на постоянные переживания.
Только в этом году у них сорвался летний отпуск — в организации, где работала Елена, началась эпидемия среди персонала, и руководитель уговорил сотрудницу за существенную доплату перенести отпускные дни.
Уговорила, конечно, после семейного обсуждения, на котором муж Виктор поддержал это предложение.
Деньги ведь сами в карман не прыгают. А отдохнуть можно и потом, тем более что им нужно было завершить ремонтные работы на загородном участке, доставшемся жене в наследство от родственницы.
Отпуск подождёт до следующего сезона, если не удастся никуда съездить в сентябре.
И вот оказалось, что съездить можно. Но нерешённым оставался вопрос с Соней.
Детский оздоровительный центр работал только до конца августа. Это понятно — у них нет возможности продлевать летний сезон сверх календарных рамок.
Да и родители не стали бы отправлять детей в сентябрьскую смену. Как поступить? Отвезти дочку к родственникам жены в село?
Только это означало пропуски школьных занятий и возможные проблемы с успеваемостью.
Если только…
— Мама уже дала согласие присмотреть за Сонечкой. Она у нас взрослая, всё умеет делать сама.
Просто переедет к нам и будет жить в свободной комнате, чтобы девочка не оставалась одна по ночам, — продолжал уговаривать супруг.
Елена, обсудив вечером ситуацию с дочерью, решила, что такой вариант устроит практически всех.
Оставалось максимально упростить задачу присмотра.
— Итак, Соня, смотри внимательно. Вот тут… — остаток вечера ушёл на приготовление блюд. И детальное изучение содержимого холодильника и кухонных шкафов.
Хорошо, что Соня была неприхотлива в еде и с удовольствием ела мамины супы и котлеты.
Она могла сама сварить себе кашу, поджарить омлет или быстро нарезать салат.
Всё, что требовалось, — обеспечить ребёнка достаточным количеством заготовок, чтобы Соня могла без труда быстро приготовить еду для себя и заодно накормить живущую с ней бабушку.
— Слушайся Валентину Петровну, веди себя прилично, не пропускай школу, регулярно ходи на хореографию. И не забывай…
– …ухаживать за комнатными растениями, мама, я все запомнила, – вздыхала девочка, провожая родителей на железнодорожном вокзале.
Бабушка должна была прибыть к вечеру, так что домой Соне предстояло добираться одной.
Но маршрут она знала, проездной билет имелся, да и ничего страшного – четыре станции на подземке проехать при дневном свете.
Первым делом после прибытия на курорт Елена связалась с Екатериной по телефону. Конечно, дочь уже взрослая и независимая, но мало ли, как складываются отношения с бабушкой…
– Мам, она довела меня до школы за руку, можешь представить? Полный позор, так только малышей водят, и то первые два года обучения, а она меня… – печально пожаловалась девочка в трубку.
– Ох, Сонечка… Я переговорю с бабушкой, объясню, что тебя уже можно и следует отпускать в школу самостоятельно, не расстраивайся.
Но даже если мне не удастся ее переубедить – придется потерпеть, мы уже прилетели и ничего изменить нельзя.
– Я это понимаю, просто… Возвращайтесь быстрее, ладно? – голос дочери звучал слишком уныло, и женщина поспешила ее подбодрить, пообещав привезти все из «перечня пожеланий», составленного девочкой перед отъездом.
Соня вроде бы немного приободрилась, но ненадолго.
За весь период отдыха Елена беседовала с дочерью по телефону еще несколько раз. И с неприятным удивлением отмечала, что девочка становится все более подавленной.
Обрадовалась только однажды – когда Елена звонила уже перед вылетом и подтвердила, что все остается в силе, рейс никто отменять не планирует, а значит – они прибудут домой в назначенное время.
Стоило войти в родную квартиру, как Соня буквально бросилась на шею к матери и начала жаловаться.
– Бабушка злая, я больше не желаю с ней оставаться. Она твою еду выкинула! И на танцы меня не отпускала!
А еще забрала у меня карманные деньги и мобильник! И ударила! И заявила, что если тебе скажу, еще сильнее накажет так, что мало не покажется.
– Что… – Елена, крепко обняв дочь, в недоумении взглянула на свекровь. Та выпрямилась и язвительно произнесла:
– Во-первых, не ударила, а дала одну затрещину, когда Сонька отказалась суп есть.
– Потому что эта бурда, которую ты варишь, только для скота подходит! Зачем ты выбросила то, что мама приготовила, а?!
Мама учит, что продукты нельзя выбрасывать, а ты взяла – и выкинула, когда я не стала есть то, что ты принесла!
– Так, Валентина Петровна, прекратите! – резко оборвала Елена.
– Как ты разговариваешь с моей матерью?! – тут же возмутился муж, до этого изображавший мебель.
– Дорогой, твоя мать ударила нашу дочь, тебя это совершенно не беспокоит?
– Подумаешь, ударила. Мне и покрепче доставалось. И ничего – человеком вырос.
Ты просто Соньку разбаловала, а когда мама ее воспитывать принялась – так вместо благодарности…
– Стой, погоди… Ты что, был в курсе, что так будет? Минуточку…
Соня, одевайся, пойдем, поговорим наедине. А то я вообще ничего не понимаю.
– Никуда вы не пойдете секретничать вдвоем. Либо обсуждаем всей семьей, либо…
– Либо что? – злобно нахмурившись, посмотрела Елена на свекровь. – Ударить меня решите?
Так у меня десять лет единоборств за плечами, сломаю руку раньше, чем вы ее поднять успеете. Причем любому из вас.
Что вы тут за концлагерь ребенку организовали?! Что это за воспитание, когда продукты в мусор летят, все мои установки игнорируются, а ребенок выглядит так, словно не с бабушкой побыл, а в психиатрическую лечебницу попал.
Совсем границы потеряли, воспитатели?!
Соня, собирайся, мы идем вдвоем прогуляться, и ты мне все подробно расскажешь.
На улице девочка осмелела. Понимая, что мама будет ее внимательно слушать и учитывать все, что Соня скажет, она принялась разоблачать «педагогические приемы» свекрови.
– В общем, она меня, как только приехала, усадила за стол и объявила, что пока вас нет, будем жить по ее законам. И что ей не понравилось мое поведение летом на ее дне рождения.
– Это что же в твоем поведении ей не угодило?! – удивилась Елена. Вспомнила, как гости свекрови, наоборот, восхищались воспитанием и развитием десятилетней тогда девочки.
– Я не захотела обнимать тетю Галю. Ну ту, что во все эти индийские… эзотерические штучки ударилась. Причем я культурно отказалась и ушла.
Бабушка потом спросила, почему, ну а я сказала, что от тети Гали плохо пахнет, потому что она не моется.
Бабушка заявила, что нельзя людей обижать за то, что они отличаются от остальных. Я сказала, что «отличаются от остальных» – это у нас в классе есть полная девочка и мальчик с разноцветными глазами. И мы их не обижаем, потому что так нельзя.
А когда человек не соблюдает гигиену, не желать с ним обниматься – естественно. И принуждать нельзя.
Бабушка сказала, что надо слушаться взрослых, а не свои капризы показывать. Вот тогда мы и стали конфликтовать.
Соня подробно рассказывала о том, как бабушке не понравилось, что внучка отказалась «угоститься» приготовленным салатом.
И тогда все продукты из холодильника и шкафов под протестующие вопли Сони отправились в мусоропровод.
– Кстати, там штраф еще пришел за то, что она стекло разбила. Я ей говорила, что нельзя банки бросать, а она меня не слушала.
И консервы жалко, мы так трудились с тобой над ними, а она пришла и все… все… – Соня поджала губы, всхлипывая.
Елена почувствовала, как от возмущения сжалось сердце. Вспомнилось, как ее маленькая девочка помогала все это консервировать. Перебирала эти бесконечные овощи, мыла банки вместе с мамой…
А потом пришла эта старая ведьма и вот так спокойно всё выбросила. Да Елена сейчас же отправит её головой вперёд в тот же мусоропровод.
— Потом она отобрала у меня телефон. И запретила ходить на хореографию. Сказала, что это для послушных девочек, а я…
Я сказала, что она не имеет права запрещать, потому что ей поручили просто присматривать за мной, чтобы я не ночевала одна, мало ли что случится, а она… она…
Когда они с немного успокоившейся Соней вернулись домой, муж со свекровью как ни в чём не бывало пили чай на кухне.
— Ну что, остыл? — усмехнулся Виктор. — Теперь будем разговаривать по-человечески?
— Конечно, будем, — Елена улыбнулась такой улыбкой, что свекровь поперхнулась печеньем, а Виктор нервно сглотнул. — Во-первых, ответь мне на вопрос. Ты тоже участвовал в этом замечательном плане по перевоспитанию?
— Ну да, ты что, думаешь, я случайно купил путевки на это время? Мама права, Сонька слишком избалованная, давно пора было ее встряхнуть.
— Ну что ж, ты её устроил. Поздравляю, главный приз теперь твой. Я подаю заявление о расторжении брака, Виктор. И Соня будет общаться с тобой, только если сама этого захочет.
Соня, ты же хочешь общаться с человеком, который знал, что бабушка будет тебя «воспитывать», на что он согласился и даже сидит теперь довольный.
— Нет, — тихо ответила Соня.
— Ты что, настраиваешь ребёнка против меня? Против родного отца?! — вскочил Виктор.
— А ну-ка сядь обратно! Я ещё не закончила. Квартира твоя, я не претендую, нам тут делить нечего.
Ремонт и в квартире, и на моей даче оплачивали поровну, и суммы были примерно одинаковыми, так что материальных претензий друг к другу быть не должно.
Алименты будете выплачивать в порядке, установленном судом.
Вы, Валентина Петровна, больше никогда не увидите Соню. Ни при каких условиях я не отпущу её даже на ваши похороны, так и знайте.
А, да, вот это тебе пригодится, — достав из кармана чемодана упаковку с контрацептивами, Елена положила её прямо перед Виктором. — Больше не плодись. Психически нездоровым людям это противопоказано.
Даже удивительно, что Соня получилась нормальной с таким твоим диагнозом. Впрочем, это, наверное, потому, что ты всё это время особо не приближался к дочери, воспитатель.
Лучше бы с ребёнком в кино сходил хоть раз, отец-герой, тоже мне…
Сонечка, собирай вещи.
Девочка кивнула и молча направилась в свою комнату.
— Э, я не понял, ты что, серьёзно?! Вот так просто — и развод?! Из-за каких-то мелочей?!
— Виктор, если для тебя здоровье, безопасность и жизнь твоего ребёнка — это мелочи, то мне тем более не о чем с тобой говорить. Всё, отстань.
Я всё решила. И хорошо, что всё выяснилось сейчас — ещё успею сделать аборт, сроки пока позволяют.
— Подожди, ты… что?! — лицо мужа побледнело как снег.
— То самое, мой милый почти бывший муж. То самое. Я хотела тебя сегодня обрадовать, но теперь, разумеется, ничего не будет.
Елена наслаждалась выражением растерянности и ужаса, мелькнувшим на лице свекрови.
Да-да, она уже давно твердила им, что пора заводить второго ребёнка. Но они откладывали, хотели сначала решить серьёзные финансовые вопросы.
Вот, разрешили. А тут уже и развод подоспел…
Под рыдания и причитания свекрови сборы прошли веселее. Уже на улице немного грустная Соня спросила у мамы:
— Мам, а ты правда… избавишься?
— От кого? — усмехнулась Елена.
— Ну… — Соня кивком указала на живот.
— Трудно избавиться от того, чего нет. Это я так, для контроля.
Пусть считают, что из-за их выходки они лишились возможного сына и внука. Так будет больнее.
— За консервы — заслужили, — согласно кивнула девочка. — Знаешь, когда она их выбрасывала, у меня было такое чувство, будто она меня саму в мусоропровод швырнула.
— Такое случается, когда делаешь что-то с душой, а какая-нибудь стерва выбрасывает твой труд на помойку.
Я, конечно, плохой воспитатель, по мнению этих двоих, но запомни навсегда, Сонь: если кто-то позволяет себе так обращаться с твоим трудом и твоей жизнью, как поступила Валентина Петровна, — разворачивайся, уходи и даже не думай оглядываться.
Запомнила?
— Запомнила, мам, — перехватив поудобнее чемодан с вещами на первое время, Соня покатила его за собой по тротуару.
И, заметно повеселев, начала расспрашивать маму, где они будут жить — на даче или сначала поедут к родственникам в село.
Пусть теперь её жизнь кардинально изменится, девочка знала, что всё будет хорошо. Ведь мама не даст её в обиду никаким Валентинам Петровнам.
