— Ты головой думал или чем? — Вадим не кричал, а именно рявкал. Звук отскакивал от кафеля, бил по ушам. — Я спрашиваю: чем ты думал? Девятилетний Саша втянул голову в плечи так глубоко, что стал похож на маленькую нахохлившуюся птицу.
Глава 6. Мать Евгения позвонила в девять вечера. Я уже не надеялась. Сидела в маминой квартире, перечитывала тетрадь Зинаиды в десятый раз, искала детали, которые могла пропустить. Когда телефон зазвонил, вздрогнула так, что чуть не уронила его.
Утром следователи уехали в райцентр — увезли вещи из сарая на экспертизу. Обещали вернуться к вечеру. Ирина осталась одна, если не считать Муськи, которая ходила по пятам и требовательно мяукала — чувствовала, что хозяйке плохо.
Письма нашлись в комоде — в нижнем ящике, под стопкой постельного белья. Надя вытащила перевязанную ленточкой пачку и почувствовала, как дрожат руки. Конверты пожелтели от времени, марки выцвели, но почерк на них был чужим — не маминым.
Вера не спала всю ночь. Лежала в родительской кровати, смотрела в потолок и думала о матери. О женщине, которая родила её, вырастила, научила читать и писать — и при этом мечтала о другом ребёнке. От другого мужчины.
Даша сидела на кухне, болтала ногами и что-то рисовала в блокноте. Нина смотрела на неё и думала о том, какой извилистый путь они обе прошли, чтобы оказаться в этом обычном вечернем доме. К тому, что восьмилетняя девочка спокойно пьёт какао, не вздрагивая от каждого звука за стеной.
Глава 13 Начала рассказа — здесь… Зима наконец вступила в свои права. Воронеж утонул в снегу — белом, скрипучем, пахнущем морозом и почему-то детством. На площадях уже поставили ёлки, в магазинах без конца гремела новогодняя музыка, люди носились с подарками и мишурой.
