Марина стояла в дверях собственной квартиры, и мир вокруг неё рассыпался на мелкие осколки — каждый отражал искажённую реальность, в которой четырнадцать лет её жизни оказались иллюзией. Ключ в её ладони был холодным, как прикосновение смерти, как поцелуй
Дверь хлопнула. Ирина замерла посреди комнаты, глядя в пустоту коридора, где только что стояла её дочь. — Ну и беги! — крикнула она в никуда. — Беги к своему… артисту! Последнее слово она выплюнула с таким презрением, словно это было ругательство.
— Папа просил передать, — Марина протянула конверт через порог, — сказал, что это последнее. Валентина Ивановна взяла конверт, не глядя на дочь. Пальцы машинально нащупали толщину — тысяч пятнадцать, не больше. — И это всё?
Телефон завибрировал в кармане халата. Анна вытерла мокрые руки о полотенце и достала трубку. Незнакомый номер. — Алло? — Это Анна? — женский голос звучал напряжённо. — Да, а кто это? — Меня зовут Вера. Я…
— Тише, тише, девочка! — Маргарита крепко прижимала к себе дрожащую лошадь, пытаясь удержать её на месте. — Не надо туда, слышишь? Там уже никого… Вороная кобыла рвалась к разрушенному дому на окраине деревни, где ещё вчера жил её хозяин.
Михаил стоял посреди пыльного чердака родительского дома и не знал, с чего начать. Вокруг громоздились коробки, старая мебель, связки газет. Всё это предстояло разобрать и вывезти до конца месяца — дом уже продан, новые хозяева ждут. «И зачем я вообще приехал?
Андрей Петрович присел на скамейку в парке и прикрыл глаза. Солнце пробивалось сквозь молодую листву, и где-то вдалеке слышался детский смех. Но ему было все равно. После ухода Тани весь мир словно потерял краски. — Эй, дедуля, не спи!
