— Может, наконец оформим развод? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Тамара. — Немедленно прекрати! — недовольно буркнул Михаил. — Ни за что на свете! — парировала жена. — Я только вошла во вкус! — Тома, хватит уже! Неужели нельзя простить человеку единственную ошибку?
Галина Сергеевна положила трубку и долго стояла у окна, глядя на осенние деревья во дворе. Восемьдесят два года — возраст, когда одиночество давит особенно тяжело. Квартира казалась огромной и пустой, хотя в ней было всего две комнаты.
Марина вздрогнула, услышав незнакомый голос: — Бабуля? Вы что-то хотели? Пожилая дама резко обернулась к молодой девушке, стоявшей рядом с какой-то женщиной средних лет. — Единственная бабуля здесь — это я!
Софья сидела на краю постели, нервно теребя край нового пиджака. Завтрашний день должен был изменить всю её жизнь, но вместо радостного трепета девушка ощущала лишь тревогу. — Знаешь, мне кажется, я не готова к этому, — тихо проговорила она. Максим отмахнулся, усаживаясь рядом. — Брось переживать!
Едва они переступили порог подъезда, Антон взял девушку за руку и произнес с виноватой улыбкой: — Не принимай близко к сердцу мамино поведение. Просто она безумно меня обожает. Вероника остановилась, подняла на него свои карие глаза и ответила едва слышно: — Я понимаю и не держу зла.
Утренний свет едва пробивался сквозь занавески, когда Анна тихо постучала в дверь младшей дочери. Лицо женщины было измождено бессонной ночью, а покрасневшие веки выдавали недавние слёзы. Только что закончилась очередная перепалка с Мариной — старшей
Андрей и Катя жили в съемной двушке на окраине города. Ему было двадцать восемь, ей – двадцать семь, и казалось, что вся жизнь еще впереди, но для Андрея эта жизнь почему-то никак не начиналась. Он каждый вечер возвращался в их аккуратное, но чужое гнездышко
