Марина заметила сразу. Длинные рукава. В июле месяце. Катька никогда не носила длинные рукава летом, ведь в отца пошла — тот и в минус двадцать в одной куртке носился. — Мам, привет! — дочь чмокнула её в щёку. Духи какие-то новые, резкие. А раньше цитрусовые любила. — Привет, котёнок. Чаю?
— Мам, ты сама квартиру на меня переписала! Что сейчас ты от меня хочешь? — спрашивала у Алевтины Николаевны дочь, — я её пока продавать не хочу, сама в ней живу. С мужем мы развелись, со своей жилплощади он меня и сына выгнал… Нам же нужно было где-то якорь бросить.
— Ань, только попробуй, — пригрозил супруге Виктор, — если я узнаю, что ты что-то сделала с моим ребёнком, то я сразу же от тебя уйду. В тот же день. Я с убийцей жить не буду! — Вить, она мне условие поставила, — рыдала Анна, — сказала, что общаться с нами перестанет, что внучку никогда […
— Мам, ну что ты меня пилишь? Какую нянечку из себя строишь? Я тебе что, теперь всю жизнь обязана за то, что ты меня родила? — Наташа даже не подняла голову от телефона, когда её мать позвонила с просьбой.
Курьер позвонил три раза — резко, нетерпеливо. Марина открыла дверь в фартуке с логотипом «Перекрёстка» — не успела переодеться после смены. — Распишитесь. Конверт был плотный, официальный. В углу — логотип юридической фирмы.
