— Стой смирно. Анна потянула собачку на куртке трехлетнего Дениса. Дешевая пластмассовая молния заела на середине, хрустнула и беззвучно разъехалась. Мальчик захныкал, переминаясь в тесном коридоре. Сквозняк тянул из-под старой входной двери, принося
— Пап, я не враг тебе, пойми. Просто хочу, чтобы всё было по-честному, — Кирилл говорил ровно, глядя в стол, и от этого спокойствия Геннадию Петровичу стало не по себе. — По-честному? А до этого было нечестно?
— И почему же вы, Любовь Сергеевна, кушать не приходите? Готовят очень вкусно. Илья Андреевич присел на край скамейки. Осторожно, придерживая левый бок — шов после операции ещё тянул при резких движениях.
Новая работа, новое место, новые люди — прежние обязанности. Я шагала по широкому коридору, стены которого были увешаны картинами в тёмных позолоченных рамах. Впереди следовала Клавдия — женщина с прямой осанкой и взглядом, полным холодного достоинства.
— Ну что там опять-то? — голос Аркадия прозвучал резко. Лиза встрепенулась и проснулась. Дочка жалобно хныкала. Маленькие ручонки тянулись к маме, пальчики судорожно сжимались и разжимались. — Сейчас, сейчас, маленькая.
Нотариус перевернул плотный лист бумаги. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. — Итого, контрольный пакет акций завода, а именно пятьдесят один процент, переходит первой супруге покойного, Анне Викторовне, — сухо произнес юрист.
У Романа Дорохова с деторождением не складывалось, и это была единственная тема, которая могла вывести его из равновесия. Бизнес — нормально. Не империя, но три точки грузоперевозок по области, два склада, контракты с сетевиками.
