— Ну давай, дочь, вспоминай. Что сперва делаешь? — отец хитро смотрел на Олесю, сидящую за рулём его спортивного автомобиля. — Выжимаешь сцепление, медленно жмёшь на газ, а педаль сцепления в это время плавно отпускаешь. — Пап, ну хватит!
Игнат подъехал к дому, но из машины не вышел. В душе всё ещё звучали отголоски разговора с друзьями. В последнее время раз в две недели они — как они сами себя называли, «старые волки» — собирались старой компанией в самой дорогой бане города.
Ноябрьский дождь за окном шумел так, что Алла не слышала собственного голоса. Она разговаривала по телефону с домработницей, давая ей последние указания перед отъездом в командировку, но никак не могла расслышать, о чём та её спрашивает.
— Вы кем приходитесь пациенту? — медсестра строго посмотрела поверх очков на женщину в ярком платье. — Я его жена, — уверенно ответила Лена, поправляя идеальную укладку. — Антон Сергеевич Воронов, сорок два года.
Валентина Петровна нашла его случайно — старый железнодорожный билет, затерявшийся в кармане демисезонного пальто. «Москва — Переславль-Залесский, 15 апреля». Она провела пальцем по выцветшим цифрам и вспомнила тот день полгода назад, когда впервые решилась на поездку.
Коридор в старой хрущёвке всегда был узким, но сейчас он казался Алине бесконечным тоннелем без выхода. Мать стояла у двери, раскинув руки, с собственными страданиями. В полумраке её фигура отбрасывала длинную тень, которая тянулась до самых ног Алины. — Ты бросаешь нас, Алина!
Марина стояла в дверном проёме, крепко сжимая дверную ручку. Перед ней стоял промокший от дождя Виктор. Три года она не видела этого человека, и вот он здесь. — Можно войти? — Зачем? — Марина удивилась, насколько ровно прозвучал её голос. — Поговорить…
