Игнат подъехал к дому, но из машины не вышел. В душе всё ещё звучали отголоски разговора с друзьями.
В последнее время раз в две недели они — как они сами себя называли, «старые волки» — собирались старой компанией в самой дорогой бане города. Парились, вели неспешные беседы и обсуждали то да сё. Кто-то пил чай, потому что сердце и печень уже не позволяли другого, а кто-то баловался пивком или коньячком. А что им ещё оставалось? Многие уже отошли от дел, оставаясь владельцами бизнеса только на бумаге. Дети давно выросли и работали вместо них.
Сегодня как раз зашла речь о детях. Они у всех были разные, но у большинства — с хорошим образованием, и теперь они стояли у руля семейного бизнеса. Разгорелся спор о том, что деньги всё-таки портят людей. И деньги, и время. Вот когда они были молодыми, то охотнее помогали людям.
— Нет, я за своих головой ручаюсь. Они никогда не пройдут мимо чужой беды, — сразу же возразил Игнат.
Василий, его давний конкурент, с которым они смогли помириться, только когда дела пошли на спад, хмыкнул:
— Ну конечно, они у тебя особенные. Как ни крути, а в мире сейчас всё изменилось. Помогать — себе дороже. А ты, Игнат, мыслишь какими-то старыми стереотипами.
— Я, Вась, с тобой спорить не буду. Потому что если мы с тобой начнём спорить, то это затянется на неделю, а то и больше. Так что просто останемся при своём мнении.
Тогда Игнат даже разозлился. У него было двое детей: дочь, которой было уже за тридцать, и сын, которому вот-вот должно было исполниться сорок. Оба были воспитаны, у обоих были семьи. Игнат был в них уверен.
А вот сейчас сидел в машине и думал. Когда они жили вместе, когда он сам их воспитывал — да, а сейчас? Они же давно живут отдельно. Соня в их доме, Игорь построил себе новый. Игнат, отошедший от дел, выстроил себе настоящую крепость — поместье недалеко от города.
Хотя в чём-то Василий прав: время сейчас совсем другое. И дети тоже другие, не такие, как они. Но вот как это узнать — непонятно. Да и зачем — тоже неясно. Но на душе как-то неспокойно.
Когда ушла жена, а Соне тогда было всего два года, он поклялся себе, что вырастит из детей настоящих людей. Они ни в чём не нуждались, хотя он особо их не баловал. И на работу брал с собой, и в командировки. Любил, уделял внимание. Был уверен, что его Сонька с Игорьком просто идеальные. До сегодняшнего дня. Но ведь у них всё хорошо. Чего разнервничался?
Игнат наконец вышел из машины и сразу увидел Зинаиду Степановну. Это была очень пожилая женщина, которая работала у него домработницей с тех пор, как не стало его жены. Она была старше его, и он давно хотел найти ей помощницу, но женщина в испуге отказывалась. Боялась, хотя чего ей было бояться? Он построил ей дом на краю своего поместья и назначил что-то вроде пенсии. Живи и радуйся. Но нет, она сама хотела заниматься и домом, и едой.
— Придёт какая-нибудь, и будете спать на грязном постельном белье да есть еду, от которой у вас будет постоянная изжога.
Игнат улыбался и соглашался, чтобы угодить бессменной Зинаиде Степановне. Кстати, она знала о нём больше, чем он сам о себе знал. Он старался что-то забыть, чтобы не вспоминать, а вот Зинаида Степановна помнила всё. Игнат даже с интересом иногда поглядывал на неё: возраст приличный, а память как у компьютера.
Был один случай, о котором Игнат вообще старался не вспоминать. Во-первых, сначала было больно. Во-вторых, это было, наверное, не очень красиво. Ну а в-третьих… даже сейчас, когда прошло почти двадцать лет, всё равно было больно.
Давным-давно, когда Сонечке было девять, а Игорю девятнадцать, он познакомился с женщиной. Со дня смерти супруги прошло много лет. Игнат даже не подозревал, что может влюбиться настолько сильно — настолько сильно, что у него, как в молодости, возникло желание совершать какие-то необдуманные рыцарские поступки. Он буквально летал на крыльях, думая, что теперь будет счастлив всю жизнь, как никогда раньше.
Спустя три месяца, когда чувства не только не остыли, а стали ещё сильнее, он решился и познакомил Наташу со своими детьми. Это был ужас. Его дети вели себя так, будто он привёл в дом змею. Они даже не пытались узнать Наталью. Просто сразу решили, что им не нужен в доме посторонний человек, что они с папой прекрасно жили до этого, а эта чужая женщина пришла, чтобы всё испортить, чтобы отнять у них любимого папу.
Ладно Сонька — она тогда ещё маленькая была. Но Игорь, с которым Игнат не раз пытался поговорить, уперся и ничего не хотел слушать.
Наташа все поняла. Она плакала, задыхалась, но просила больше не искать с ней встречи. Не хотела вставать между ним и его детьми. Он все понимал, любил, но на первом месте были дети.
С того самого дня, как видел Наталью в последний раз, он стал другим. В нем пропало озорство, пропало желание жить и творить. Потом, когда уже лет десять прошло, дети попросили у него прощения. Пытались как-то исправить положение, но он под дулом пистолета уже не подошел бы к Наташе. Просто потому, что ему было стыдно. И не за детей, а за себя. За свое малодушие. За то, что он испугался трудностей.
Все это, конечно, происходило на глазах Зинаиды Степановны — умудренного жизнью человека. Она осуждающе смотрела на него. Наташа ей очень нравилась. А потом, когда уже прошло расставание, сказала:
— Я вот никогда не вмешиваюсь в ваши дела, но сейчас скажу: совсем немного времени пройдет, и ваши дети разъедутся, заведут свои семьи, а вы… вы так и будете один, всегда, совсем один. И вот тогда поймете, как это страшно.
Он прекрасно знал, что Зинаида Степановна и сейчас все помнила — и все, что произошло, и все, что сказала ему. Он был один. Старался не показывать вида, но и правда, ему было тяжело.
Весь следующий день прослонялся из угла в угол, а к вечеру стал собираться. Нашел на чердаке какие-то старые вещи. Они остались еще с тех времен, когда он увлекался рыбалкой. Переоделся, посмотрел на себя, хмыкнул. Нашел там же бороду — когда-то Игорек увлекался театральными сценками, и найти в его коробках можно было все что угодно.
Он знал, что будет делать. Попросит помощи у детей. А когда они ему не откажут, то снимет эту проклятую бороду и скажет, что Васька не прав.
Игорь его просто не пустил на порог. Вызвал охрану. Игната вышвырнули. Игорь даже не стал дослушивать, что говорит отец. Просто после первых слов «Мне очень нужна ваша помощь» Игорь рявкнул:
— Пошел вон!
И нажал на кнопку.
Игнат долго сидел в парке. Никак не мог понять, как такое вообще могло произойти. А потом все же пошел к дочке.
Та его выслушала. Потом рассмеялась:
— Дед, ты реально думаешь, что тебя тут ждут и переночевать пустят? А чё ты дом-то попроще не выбрал? Или тебе только в таких спится? Давай, вали отсюда, пока я охрану не вызвала!
Игорь не стал ждать охрану. Еще после охраны Игоря ребра побаливали. Он шел по улице, глядя себе под ноги. Да, вот и получил.
На улице стало темно. Дождь начинался. А он без машины, без телефона. Был уверен, что переночует у детей. Можно было, конечно, вернуться без бороды и в своем обличье, но почему-то вообще не хотелось.
Он дошел до конца поселка, остановился, решительно двинулся к домику. Красивый домик, но, конечно, до дома дочки не дотягивал.
— Кто там?
— Простите, пожалуйста, я немного заплутал, а телефон не взял с собой.
Он еще не договорил, а дверь уже открылась. На пороге стояла девушка лет семнадцати-восемнадцати. Она улыбнулась:
— Проходите. Ой, вы совсем промокли. Давайте вас чаем напою. Вот, проходите в комнату, там моя мама. Познакомьтесь, ее зовут Наташа. Я сейчас чайник вскипячу.
Игнат вздохнул, вошел в комнату. У окна спиной к нему сидела женщина. Ну как сидела — в инвалидной коляске. Она обернулась. И у Игната потекла струйка пота по спине. Он ничего не успел сказать. В комнату вошла девушка:
— Ну что же вы стоите? Проходите. Мам, тут мужчина заблудился, телефона с собой нет. А на улице такая погода.
Наталья улыбнулась. Игнат почувствовал, как дрожат у него руки.
— В такую погоду, конечно, лучше не выходить на улицу. Что-то не радует она в последнее время. Присаживайтесь. Вон на диванчик или на стул. В ногах правды нет. Сейчас Катюша нас напоит всех чаем. Знаете, горячий чай с шиповником в такое время — лучшее, что можно придумать. Вас как зовут?
Игнат молча присел, а потом одним движением сорвал бороду.
— Наташа, ты… Откуда здесь? Я же точно знал, что ты уехала!
Женщина побледнела:
— Игнат, что ты здесь делаешь? Ты же не живешь в этом поселке! Я здесь не прописана! Как ты нашел меня?
Он грустно усмехнулся:
— Ты не поверишь! Я зашёл к вам в дом совершенно случайно!
Катя растерянно смотрела на Игната и маму:
— Я не поняла, вы что, знакомы?
— К сожалению, да.
Игнат ещё ниже опустил голову. Потом всё же посмотрел на девушку:
— Мама права. Я не заслуживаю того, чтобы пить с ней чай. Тем более в вашем доме.
Игнат встал и сделал шаг к двери. Но Катя преградила ему путь:
— Ну куда вы собрались в такую погоду? Я, конечно, не знаю, что у вас произошло, но… Давайте хотя бы вызовем вам такси.
Наталья хмыкнула:
— Катя, не переживай. Он сделан из железа. Причём весь, включая сердце. Железный дровосек.
— Мам, ну перестань, пожалуйста. Мне кажется, вы сейчас похожи на школьников. Я тебя вообще не узнаю. Где твоё гостеприимство?
Игнат сел. Наташа отвернулась.
— Нэт, я понимаю… Тебе неприятно меня видеть, но что с тобой случилось? Может, я смогу помочь?
— Да я в жизни не приму твою помощь!
Катя даже топнула ногой:
— Мам, да что такое, а? Ты же сама меня учила: нельзя так разговаривать с людьми.
— С людьми? А это… это…
Наталья вдруг расплакалась:
— Знакомься, Катюш, это твой папочка. Бессердечный богатый мужик. Никогда не верь, что деньги не портят человека. Деньги — они убивают человека в человеке.
В комнате повисла тишина. А Игнат? Игнат почувствовал, как в лёгких закончился воздух. И как всё вокруг почему-то стало погружаться в серый туман.
— Папа? Папа?
Он услышал голоса Сони и Игоря и открыл глаза. Он всё ещё был у Наташи. Она тоже была рядом и держала его за руку.
— Пап, ты нас напугал!
— Да я и сам испугался! А вы откуда?
— Да к нам, к Соне, прибежала Катя! Слушай, пап, получается, у нас есть сестра?
Игнат хмуро посмотрел на них:
— Ну, начинайте!
Игорь улыбнулся:
— Нет, пап, не дождёшься! Когда отец наряжается и идёт к своим детям, это говорит о том, что он дошёл до крайней степени одиночества. Вы что, узнали меня?
— Ну конечно. Как же не узнать отца? Я просил охранников быть осторожными. Они тебя не сильно помяли? И Соньке позвонил. Да и сопровождали тебя. А мы всё не могли понять: ты сошёл с ума или во что-то играешь?
Игнат хмыкнул. Ну и дети пошли.
— А что касается всего остального… Если бы мы знали раньше, то обязательно приехали бы сами и попросили у тебя прощения. Наташ, прости нас, эгоистов. Просто папа так сильно вас любил, что мы решили, что больше не будем ему интересны.
У Натальи, по мнению врачей, была сущая ерунда. Всего-то и нужно было заменить один сустав. Но так получилось, что её организм принимал только один материал, а стоил он совсем недешево. Катя с мамой не могли себе этого позволить. Хотя Катерина и откладывала понемногу, собирать деньги пришлось бы очень долго.
Через три месяца Наталья уже могла передвигаться без палочки. А Игнат как раз закончил оформление документов. Он твёрдо решил, что Катя будет его законной дочерью.
Наталья простила его. И они часто проводили вечера в саду. Они никак не могли наговориться. И в один из таких вечеров Игнат протянул руку:
— Я знаю, что совершил ужасную ошибку. Знаю, что теперь уже слишком поздно. Но, Наташа, выходи за меня. Пусть сейчас. Пусть у нас останется не так много времени, но… Я прошу тебя.
Она улыбнулась. С того самого момента, как Игнат появился снова, в её душе сменялись такие чувства, о которых она и не подозревала. Сначала сильнейшая ненависть, потом испуг, ужас от того, что сейчас, когда Игнат вернулся, с ним что-то случится и он уйдёт навсегда. А потом облегчение, прощение и снова любовь — та самая, что была когда-то. И вот сейчас она знала, что он это скажет. Всегда знала, чего он хочет. Просто чувствовала это.
— Я согласна. Не представляю жизни без тебя. И мне плевать, сколько нам ещё отведено.
