Коридор в старой хрущёвке всегда был узким, но сейчас он казался Алине бесконечным тоннелем без выхода. Мать стояла у двери, раскинув руки, с собственными страданиями. В полумраке её фигура отбрасывала длинную тень, которая тянулась до самых ног Алины. — Ты бросаешь нас, Алина!
Марина стояла в дверном проёме, крепко сжимая дверную ручку. Перед ней стоял промокший от дождя Виктор. Три года она не видела этого человека, и вот он здесь. — Можно войти? — Зачем? — Марина удивилась, насколько ровно прозвучал её голос. — Поговорить…
— Марина, объясни мне одну вещь, — Андрей стоял в дверях кабинета с планшетом в руках. — И тебе доброе утро, дорогой. Кофе будешь? — не отрываясь от перевода договора, ответила жена. — Сейчас не до кофе.
Марина всегда знала, что отец любит Валеру больше. Не то чтобы Сергей Петрович специально это демонстрировал — просто так получалось. Старший сын пошёл в отца: высокий, плечистый, с золотыми руками и головой на плечах. А Марина?
«У этого парня большое будущее», — часто слышал Антон от воспитателей детского дома, в котором он рос с трёх лет. Родителей он не помнил — лишь смутные образы, словно тени, иногда всплывали в памяти. Когда он подрос, то узнал правду: его отец был горным
Вера спешила домой с единственной целью — позвонить подруге и рассказать ей сногсшибательную новость. Конечно, это можно было сделать и по дороге, но она не хотела делиться своей радостью с посторонними.
Катерина смотрела на себя в зеркало и улыбалась. Её прическа сейчас одновременно напоминала мультяшного Антошку, который собрался копать картошку, и укладку леди, которая только что вытащила свою голову из авоськи.
