Лена проснулась от того, что муж громко хлопнул входной дверью. По звуку шагов — тяжёлых, с расстановкой — она поняла: опять поругался с матерью. Сейчас начнётся. — Вставай, — Павел дёрнул одеяло. — Хватит валяться.
— Коля, ну ты же понимаешь, я не при чём! — Артём вжался в угол прихожей, словно загнанный зверь. Мокрые следы от его ботинок расползались по паркету неровными кляксами. Николай стоял в дверном проёме, перегораживая выход. В руках он сжимал телефон — так, что костяшки пальцев побелели. — Понимаю?
Дождь стучал по окнам старого деревенского дома, словно пытался достучаться до живых. В горнице, где когда-то собирались по праздникам, теперь стояли длинные столы, накрытые для поминок. Артём сидел в углу, глядя на незнакомых людей, которые тихо переговаривались, изредка бросая на него любопытные взгляды.
Желчный пузырь заболел в среду, ровно через месяц после свадьбы. Анна Петровна стояла у плиты, помешивая борщ, когда боль скрутила её пополам, будто кто-то воткнул раскалённый нож под рёбра и медленно проворачивал. Половник выпал из рук, забрызгав кухонный фартук свекольными каплями. — Серёжа!
Олеся возвращалась с ночного дежурства. Декабрьский город укутал улицы мокрым снегом, редкие фонари едва выхватывали из темноты пустые дворы, покрытые сугробами. В сумке у Олеси тихо посапывал маленький терьер Гретта, завернутый в старый шарф.
Марина встретила Андрея в университете на третьем курсе. Он был аспирантом, она — студенткой факультета журналистики. Разница в пять лет казалась огромной пропастью, но Андрей был терпелив и настойчив.
«Вот бы у меня было столько свободного времени, сколько у тебя», — Фёдор отхлебнул кофе и посмотрел на жену поверх планшета с биржевыми котировками. Марина замерла с мокрой детской футболкой в руках. На кухне гудела стиральная машина — третья партия белья за утро.
