— Так, милый, — Катька стояла посреди нашей квартиры с видом Наполеона перед вторжением в Россию. — Теперь ты женатый человек. А это значит — новые правила. Носки летят в корзину, а не под диван. Трусы — туда же, а не на люстру. И вообще забудь, что пол — это большая полка для вещей! Я […
— Анечка, ты же не против подержать Машеньку? Буквально на минуточку! Валентина Павловна уже протягивала мне свою полуторагодовалую внучку, не дожидаясь ответа. В руках у неё дымилась тарелка с шашлыком, а за спиной маячила её дочь Галина с бокалом вина.
— Мам, я нашёл! — Владислав ворвался на кухню, размахивая телефоном. — Тридцать два года, квартира в центре, без детей! Людмила Семёновна отложила вязание и поправила очки: — Покажи-ка… Хм, симпатичная. А точно своя квартира?
Двести тысяч лежали ровными пачками в старой коробке из-под обуви, словно кто-то специально выстроил из них кирпичную стену между прошлым и будущим. Лена держала коробку на вытянутых руках, как держат чужого младенца — осторожно и с недоумением. — Артём!
Анна стояла у окна в трусах и майке, когда Лидия Аркадьевна вошла в кухню. Свекровь замерла на пороге, словно врезалась в невидимую стену. Секунду они смотрели друг на друга — невестка спокойно, свекровь с выпученными глазами — а потом началось. — Ты что, с ума сошла?
«Вот бы у меня было столько свободного времени, сколько у тебя», — Фёдор отхлебнул кофе и посмотрел на жену поверх планшета с биржевыми котировками. Марина замерла с мокрой детской футболкой в руках. На кухне гудела стиральная машина — третья партия белья за утро.
