Ирина смотрела на витрину своей кондитерской и не могла поверить, что всё это — правда. Маленькая уютная кофейня с запахом свежей выпечки, мягким светом и довольными посетителями. А ведь ещё десять лет назад она мыла полы в офисах и мечтала хотя бы о том, чтобы дочка не голодала.
– Валя, ты совсем с ума сошла? Опять деньги на всякую ерунду тратишь! – Андрей швырнул на стол чек из магазина. – Я тебе что, банкомат? Валентина вздрогнула. Она купила сыну новые ботиночки — старые совсем развалились.
Марина сидела на кухне и не могла остановить слезы. В руках дрожало официальное письмо о закрытии ее маленького уютного кафе. — Андрюш, они меня добили окончательно, — всхлипывала она, когда муж вернулся с работы. — Столько проверок было…
Анна закрыла ноутбук и потёрла уставшие глаза. Третий день Виктор не ночевал дома. Опять эти его дела, встречи, переговоры. Или что там ещё он придумывает. Из детской донёсся тихий плач. Тимофей проснулся. Анна встала, накинула халат и пошла к сыну. — Мама…
— Ты вот всё думаешь, Люд, отчего у людей в жизни одни цветы и пряники, а у нас сплошная битая посуда? — Ирина с тоской глядела на соседские дома, полные вечерних огней и тихого счастья. — Ну не знаю, может, кому-то везёт сразу, а кому-то просто приходится ждать.
Молоко закончилось. Эта мысль пробивается сквозь сон, как гвоздь сквозь картон. Ольга открывает глаза: потолок с трещиной в форме молнии. Суббота. Единственный выходной за две недели. — Оль, молока нет, — голос мужа из кухни.
Екатерина потянулась, откинула одеяло и босыми ногами ступила на холодный пол. В соседней комнате тикали старые настенные часы — единственное, что осталось от прежней жизни в детском доме. Директор подарила их на выпускной, сказала: «Пусть отсчитывают только хорошее».
