Они выросли на одной лестничной площадке типовой кирпичной пятиэтажки. Даша и Лена. В детстве они делили один велосипед на двоих и вместе делали уроки за кухонным столом. Но чем старше они становились, тем яснее проступала разница.
Солнце клонилось к закату, ложилось квадратами света на старенький половик. В бабушкиной квартире всегда было хорошо и надежно: Алена сидела на табурете, болтала ногами и смотрела, как в золотом луче танцуют пылинки.
Зима в тот год выдалась стылая, глухая. Сугробы намело в человеческий рост, а по вечерам колючая метель так выла в трубах, что сердце замирало. Татьяна сидела в просторной, жарко натопленной комнате будущей свекрови, подперев щеку рукой, и задумчиво смотрела на улицу.
Солнце медленно опускалось за Синий лес, вытягивая по пыльной деревенской улице длинные вечерние тени. Стадо возвращалось с пастбища. Корова Зорька тяжело ступала по мягкой земле, останавливалась у знакомых ворот и глухо мычала, ожидая, когда отодвинут засов.
— Вадик, чем кормить детей на ужин? — В смысле? Холодильник же полный был, — он даже не отвернулся от экрана телевизора, где по зелёному полю суетливо бегали крошечные фигурки футболистов. — Был. Вчера.
Стеклянный терем филиала стоял на семи ветрах, на самом краю шумного проспекта, холодный да неприветливый. Пахло в нем кофеем пережженным, пылью бумажной, дешёвым парфюмом да тоской беспросветной. Пришла туда Кира ранним поутру, когда город только-только
Спина ныла так, будто в поясницу вбили ржавый гвоздь. Нина выпрямилась, стряхивая с колен налипшую влажную землю, и вытерла лоб тыльной стороной грязной перчатки. Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая огород.