Нотариус перевернул плотный лист бумаги. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. — Итого, контрольный пакет акций завода, а именно пятьдесят один процент, переходит первой супруге покойного, Анне Викторовне, — сухо произнес юрист.
Мокрый липкий снег, падавший весь день, к вечеру превратился в скользкую ледяную корку на потрескавшемся асфальте. Нюра брела по пустынной улице — голова гудела от холода, желудок сводило от голода. Пар вырывался из горла облачками при каждом вздохе.
— Ира, ты чего такая бледная? Даша отставила чашку и прищурилась. Подруга сидела ни жива ни мертва, сложив руки на коленях, как будто её вызвали к директору. — Я беременна. — Что?! Даша вскочила так резко, что чуть не опрокинула стол. — А Артём? Он в курсе? Кивок. — И что он? — Сказал, что […
– Я хочу к тебе вернуться, – заявила бывшая жена, – надеюсь, примешь обратно? Со вторым мужем у меня не сложилось, поэтому я готова начать сначала с тобой. Антош, ты чего молчишь-то? А Антон не знал, что ответить.
— Людка, ты что творишь?! — голос матери был похож на удар хлыста. — Ты что, совсем рехнулась? У тебя ребёнок! Тебе двадцать первый век жить, а не в средневековье! Он незрячий! Незрячий, ты понимаешь? Людмила повернулась к матери, стараясь сохранить спокойствие.
— Антош, я знаю, ты победишь, — Вита повисла на шее парня, который уже собирался надеть мотоциклетный шлем. — Вот победишь — и сразу пойдём заявление подавать в ЗАГС. Антон улыбнулся и чмокнул её в нос.
— Выбор остается за тобой, сынок, но знай — что бы ты ни решил, я буду рядом, — произнесла Елена Федоровна, обеспокоенно наблюдая за сыном. Совсем не такое будущее она представляла для своего единственного ребенка, однако теперь уже поздно было что-либо менять.
